Кроме Джо Ди Маджо, утешение ей приносило общение с Паулой и Ли Страсбергами.
20 января 1961 в мексиканском городе Хуаресе слушалось дело о расторжении брака Мэрилин Монро и Артура Миллера. Мэрилин просила развести их на основании «несходства характеров». Миллера на суде представлял адвокат, подтвердивший, что желание расстаться было обоюдным.
Мэрилин Монро подписала необходимые бумаги. На другой день она уже вернулась в Нью-Йорк.
Последней каплей стали появившиеся в прессе рецензии на «Неприкаянных», большинство из которых были весьма и весьма критическими. У Мэрилин случился нервный срыв и она оказалась в психиатрической клинике «Пейн-Уайтни», находящейся в Корнельском медицинском центре. Доктору Мэрилин удалось заставить актрису пройти курс лечения и остановить процесс разрушения организма и личности, вызванный употреблением наркотических препаратов.
Среди пациентов клиники Мэрилин значилась как Фей Миллер. Ее сразу же поместили в палату для «умеренно беспокойных». Одежду забрали.
Впоследствии Мэрилин рассказывала дочери Ли и Паулы Страсберг, Сьюзен: «Я всегда боялась, что сойду с ума, как моя мать, но когда я попала в палату с психическими больными, я поняла, что они-то на самом деле были помешанными — а я просто была не совсем здорова».
Спустя несколько месяцев давняя подруга Мэрилин Глория Романова станет утешать плачущую при воспоминаниях о больничном кошмаре Монро. «Они держали меня в смирительной рубашке. Возможно, ты не поверишь, но по ночам то и дело приходили врачи и медсестры поглазеть на меня. А я со связанными руками была не в состоянии защитить себя. Я была для них любопытным экспонатом, а мои проблемы никого не волновали».
Из этого кошмара Мэрилин вызволил верный и любящий Джо Ди Маджо.
И еще один жуткий момент пришлось испытать Мэрилин Монро. Ко времени ее выхода из психиатрической клиники у входа в «Пейн-Уайтни» собралась огромная толпа репортеров. Пресса, на протяжении многих лет создававшая сенсации из всех жизненный коллизий звезды по имени Мэрилин Монро, и сейчас вышла на охоту за своей жертвой.
Все сообщения по поводу пребывания мисс Монро в психиатрической клинике заканчивались традиционным для американцев хэппи-эндом — Монро здорова и выглядит даже лучше, чем прежде. Но ее друг Норман Ростен, навещавший Мэрилин в больнице, был об этом совершенно иного мнения: «Она была больна, и не только физически и психически. Больше всего была больна ее душа, основной источник желаний. В ее глазах не было света».
В жизни Джо Ди Маджо Мэрилин по-прежнему занимала первое место. И после пребывания Мэрилин в клинике много времени они провели вместе. Иногда он проводил у нее ночи. Стали поговаривать, что их супружеские отношения возобновятся. Но…
В тот год Мэрилин не работала. В мае она перенесла еще одну гинекологическую операцию — сказывались последствия многочисленных абортов. А через месяц, в Нью-Йорке, у Мэрилин случилось острое воспаление желчного пузыря.
Следует отметить тот факт, что в больнице Мэрилин была записана под именем Нормы Джин Бейкер.
1961 год прошел для Мэрилин Монро под знаком одиночества. Она ни с кем не виделась, никуда не выходила, ничего не делала.
Она продолжала отравлять себя лекарствами. Она перестала следить за собой и совершенно запустила свои, когда-то лелеемые, лицо, волосы и тело. Ее калифорнийский парикмахер Джордж Мастерс вспоминает: «Она могла позволить себе целых две недели выглядеть как старая карга. Иногда от нее скверно пахло, волосы она не расчесывала неделями. Поэтому требовалось порой часов девять, чтобы привести ее в порядок и воссоздать образ прежней Мэрилин Монро».
По мнению того же Джорджа Мастерса, «если у нее и осталось какое-то желание, так это только желание завоевывать мужчин. Это был вызов, и, похоже, это заводило ее».
Летом 1961 года Мэрилин вернулась в Дохени, туда, где жила в начале пятидесятых годов. Там она нашла себе компанию — ее старинная, со времен «Экторз Стьюдио», подруга Джин Кармен тоже была любительница побаловаться алкоголем и таблетками. «В потреблении препаратов мы стали с ней, как родные сестры. Мы обе принимали секонал и нембутал, иногда заимствовали друг у друга рецепты. Но на ночь мне хватало двух-трех таблеток; Мэрилин к тому времени, когда мы встретились, глотала их пригоршнями…», — говорила Кармен.
Главными темами разговора Кармен и Мэрилин были мужчины и секс.
Тогда же Мэрилин снова завела старую песню о рожденном ею в подростковом возрасте малыше.