Не только Ростен и Гринсон были такого мнения. «За последние пару лет она сильно сдала», — вспоминал сценарист фильма «Так больше нельзя» Джонсон.
А сама Мэрилин была убеждена, что в этот год сможет обрести форму. Но как только работа над сценарием была закончена и Джонсон уехал, все опять пошло наперекосяк.
Картина «Так больше нельзя» была обречена с самого начала. И дело было не только в состоянии Мэрилин Монро. Киностудия «XX век — Фокс» была в состоянии агонии от финансового убытка, нанесенного ей другой звездой и другой картиной, снимавшейся в Риме — Элизабет Тейлор и ее «Клеопатре». За год киностудия потеряла 22 миллиона долларов.
Новый фильм с участием Монро обещал быть прибыльным. А Монро должна была получить всего лишь 100000 долларов. Но студия не получила того, на что рассчитывала.
«Помните, что вы располагаете Мэрилин Монро, — как-то сказала Мэрилин, настаивая на том, что в одной из сцен на ней должно быть бикини. — Вы должны это использовать».
Но эта Монро превзошла даже свою пресловутую ненадежность и взбалмошность. Она вбила себе в голову, что актриса Сид Чарисс хочет иметь такие же белокурые волосы, как и у нее. Во избежание конфликта сделали более темными волосы даже пятидесятилетней актрисе, исполнявшей роль домработницы.
Киностудия готова была вывернуться наизнанку, чтобы выполнить все капризы Мэрилин, но она не знала, как бороться с отсутствием кинозвезды — за тридцать пять дней работы Мэрилин лишь двенадцать раз почтила своим присутствием съемочную площадку.
Мэрилин проявляла сговорчивость только тогда, когда ей этого хотелось. А на студии она была просто невыносима.
Однажды, узнав, что у Дина Мартина насморк, она упорхнула в мгновение ока, не слушая заверения медиков, что это не заразно. Однажды Билли Травилла, ее друг и художник по костюмам, шел к воротам студии, когда возле него остановился лимузин. Мэрилин поболтала с ним, а потом вдруг хлопнула себя ладонью по губам: «О, я совсем забыта, у меня же нет голоса».
В это время Мэрилин встречалась с доктором Гринсоном каждый день. Мэрилин в любой день могла снова скатиться к наркотикам, и доктор был вынужден удлинить свои сеансы. Но временами даже его решимость заходила в тупик.
Жене Гринсона нездоровилось, на доктору постоянно приходилось откладывать отпуск, чтобы Мэрилин могла принимать участие в съемках фильма. Но однажды, перепоручив ее своим коллегам, он с женой отправился в Европу. В тот день работа остановилась.
Неделю спустя актриса вылетела на Восточное побережье, чтобы в последний раз предстать перед публикой. Это было памятное выступление в честь президента Кеннеди.
Заблаговременно Мэрилин пригласила к себе модельера и попросила создать платье, которое выглядело бы экстравагантным даже для нее. Это была прозрачная, очень тонкая ткань, украшенная искусственными бриллиантами, чтобы в свете прожекторов она могла сверкать. Под платье Мэрилин ничего не надела.
Тогда же тайна, связанная с предназначением этого наряда, была разгадана. После звонка из дома Кеннеди в Массачусетсе, и по волнению Мэрилин горничная и модельер поняли, с какой целью шилось платье.
19 мая в Мэдисон-Сквер-Гарден происходило чествование президента США Джона Кеннеди по случаю дня рождения. Чтобы поздравить своего лидера, собралось пятнадцать тысяч членов партии демократов. В представлении должны были участвовать Джек Бенни, Генри Фонда, Элла Фицджеральд, Пегги Ли и Мария Каллас. По предложению Питера Лоуфорда Мэрилин Монро решено было поручить пропеть «С днем рождения, мистер президент…»
Продюсер картины «Так больше нельзя» знал об этой затее еще до того, как работа над фильмом зашла в тупик. Он протестовал против участия Мэрилин в празднике, так как необходимо было продолжать съемки. Но хитрая Мэрилин сослалась на болезненные месячные и не вышла на работу.
В сопровождении Питера Лоуфорда Мэрилин отправилась поздравлять президента на личном вертолете Синатры.
Во время импровизированной репетиции Мэрилин снова овладел страх. Происходило это в ванной комнате в присутствии Джоан Гринсон. Запинаясь, Мэрилин бормотала, что никогда не сможет вытянуть этого.
В своей квартире в Манхэттене Мэрилин часами репетировала, напевая под пластинку. Она никак не могла усвоить даже хорошо известный припев.
Для поднятия духа было принято несколько порций ликера, и к моменту своего выхода Мэрилин была пьяна. Она едва могла шевелить ногами.