В огромном зале сидели братья Кеннеди. Роберт был с женой, а президент прибыл один — несмотря на торжественное событие, Первая леди осталась в Вирджинии со своими лошадьми.
Джон Кеннеди сидел в президентской ложе, закинув ноги на перила и курил сигару. Шоу было в полном разгаре, когда микрофон взял Питер Лоуфорд. Он объявил выход Мэрилин Монро.
В зале раздались аплодисменты, но Мэрилин не появилась.
Позже, когда выступили другие звезды, снова раздался барабанный бой, но актриса не вышла.
Мэрилин должна была появиться последней. Наконец стоявший за кулисами агент Лоуфорда буквально вытолкнул Мэрилин на сцену Долгие тридцать секунд она никак не могла собраться. Потом мягко и нерешительно начала:
«С днем рождения вас, С днем рождения вас, С днем рождения, мистер президент, С днем рождения вас».
После аплодисментов Мэрилин, не допустив ни единой ошибки, пропела стихи, написанные специально по этому поводу.
После этого слово взял президент. Он сказал: «Спасибо. Теперь, после того как мне так мило и дружно пропели «С днем рождения», мне можно удалиться от политики».
После гала-концерта, за кулисами, Мэрилин представила президенту своего бывшего свекра, Айзадора Миллера, которого она пригласила на вечер.
Потом она появилась на приеме для более узкого круга.
В Голливуде Мэрилин появилась уже в понедельник утром. Она пребывала в особенно приподнятом настроении и собиралась играть сцену ночного купания. По сценарию ей надо было погрузиться в бассейн… обнаженной.
Сначала она вошла в воду в бикини телесного цвета. Но купальник был виден. Мэрилин, пошептавшись с режиссером Джорджем Кьюкором, ушла.
Несколько минут спустя она вернулась, и, сбросив с плеч голубой халат, обнаженная, скользнула в воду.
Всех не имеющих отношения к съемкам режиссер попросил покинуть съемочную площадку. Так, впервые через двенадцать лет после появления знаменитых «обнаженных» календарей, студийные фотографы снимали нагую Мэрилин Монро. По их собственным признаниям, для них это было полной неожиданностью.
Слух о том, что Мэрилин снималась в обнаженном виде, распространился со скоростью света. Сопровождаемый щедрыми похвалами в адрес прекрасно сохранившейся фигуре Мэрилин, этот слух стал желанной для студии рекламой.
В следующем месяце в журнале «Лайф» появилась серия снимков, достаточно откровенных, чтобы увидеть, что Мэрилин обнажена, и в то же время вполне приличных.
Некоторые фотографии были слишком откровенными для того времени. И фотографы не могли пустить снимки в дело без личного разрешения Мэрилин. Для получения этого самого разрешения они поехали к ней.
И вот что услышали: «Ребята, мне только и нужно-то потеснить Лиз Тейлор с обложек журналов мира». Правда, она изъяла из этой серии некоторые снимки.
Так началась эта выгодная торговая операция. Оригиналы фотографий были помещены в банковский сейф.
Некоторые из снимков были отправлены Хью Хефнеру, издателю «Плейбоя». С ним была заключен контракт на рекордную по тому времени сумму в 25 тысяч долларов.
Общая прибыль от всех продаж составила более 150 тысяч.
А много лет назад, в 1949 году, когда Норма Джин позировала для «обнаженного календаря», ей заплатили всего-то 50 долларов.
Фотографии, где Мэрилин плавает в бассейне совершенно нагая, «Плейбой» напечатал больше чем через год после смерти актрисы.
1 июня 1962 года Мэрилин исполнилось тридцать шесть лет. В тот вечер настал ее черед слушать поздравления с днем рождения. Песенку, соответствующую случаю, исполнила для нее съемочная группа картины «Так больше нельзя». Торт был украшен двумя изображениями Мэрилин, взятыми из фильма. На одном она была запечатлена в белье, на другом — в бикини. Надпись на торте гласила: «С днем рождения».
Ко дню рождения Гринсоны подарили ей бокал для шампанского, на котором внутри было выгравировано ее имя. «Теперь, — сказала Мэрилин, — когда пью, я буду знать, кто я».
Не прошло и сорока восьми часов, как Мэрилин снова позвала к себе детей доктора Гринсона. Голосе ее звучал глухо и безрадостно, и они снова пришли к ней.
По их словам, Мэрилин достигла предела отчаяния. Она снова не могла спать, она говорила о том, как ужасно чувствует себя, какой бесполезной себя считает, что никому не нужна, что безобразна и что люди милы с ней только потому, что это выгодно. Она сказала, что у нее нет детей и ее никто не любит. Финальной точкой были слова о том, что жить дальше не имеет смысла.
Доктор Гринсон находился в отпуске в Европе, и его дети вызвали к Мэрилин одного из его коллег-психиатров.