Из Нью-Йорка, примерно между восьмью и девятью часами по калифорнийскому времени, Мэрилин позвонил ее богатый друг Генри Розенфельд. Телефонную трубку сняла она сама. Он говорит, что голос ее показался ему «пьяным», но в этом он не усмотрел ничего необычного.
Около десяти, говорит Джин Кармен, Мэрилин снова позвонила. «Ты действительно не можешь прийти?» — спросила она. Чувствовалось, что актриса нервничает. Она добавила, что боится, как бы не повторились звонки предыдущих ночей, когда ее просили оставить Роберта Кеннеди в покое. Но и на сей раз Кармен нашла предлог и отказалась прийти. Позже телефон снова звонил, но она не снимала трубку.
На другой день Ральф Роберте узнал, что в десять часов вечера ему позвонила женщина и оставила на автоответчике «невнятную запись». Узнав, что Робертса нет, повесила трубку. Он счел, что звонила Мэрилин Монро.
Глава 5
«Свеча на ветру…»
Глубокой ночью дочь психиатра Гринсона Джоан слышала, как в спальне родителей зазвонил телефон. Немного позже ее отец спустился вниз по лестнице и послышался звук мотора. Джоан спросила маму, что случилось, и та ответила, что у Мэрилин «какие-то проблемы».
Звонила Юнис Мюррей и сказала, что в полночь в комнате Мэрилин заметила свет. Потом, проснувшись после трех, она увидела, что свет еще горит. Ей это показалось странным. Боясь прогневать Мэрилин, если неосторожно разбудит ее, Юнис решила позвонить доктору Гринсону.
Гринсон попросил миссис Мюррей постучать в дверь. Она так и поступила, но ответа не было. Тогда Мюррей вышла из дома и заглянула в окно — Мэрилин неподвижно лежала на кровати.
Гринсон доехал за пять минут. Он убедился, что дверь спальни заперта. Доктор вышел из дома и заглянул в окно. Забранное решеткой окно спальни в ту душную ночь было приоткрыто. Решетки мешали попасть в комнату. Гринсон сказал, что взял кочергу и разбил незарешеченное окно на боковой стороне дома и, протянув руку, открыл его.
По словам того же Гринсона, «в правой руке Мэрилин был крепко зажат телефон».
Доктор Гринсон открыл дверь и сказал Юнис Мюррей: «Мы потеряли ее». Вскоре приехал доктор Энгельберт, вызванный Юнис Мюррей по просьбе Гринсона.
Именно доктор Энгельберт позвонил в полицию. Он сказал: «Я звоню из дома Мэрилин Монро. Она умерла».
В доме горел свет. Юнис Мюррей проводила приехавшего на место происшествия сержанта в комнату Мэрилин, где рядом с телом сидели оба врача.
Гринсон указал на один из пузырьков, которыми был заставлен столик. Он был пуст и закрыт пробкой.
Предсмертной записки Мэрилин Монро не оставила.
А миссис Мюррей в это время заканчивала прибираться на кухне, она даже постирала белье. Кажется, это обеспокоило сержанта Клеммонса.
5 августа молодой репортер по имени Джо Рамирес сообщил миру сенсационную новость. Умерла Мэрилин Монро. Так, уже мертвая великая Мэрилин снова стала сенсацией…
Попасть в воскресные газеты это известие не успело, но оно было передано по радио.
Узнав об этом, репортер Джо Хаймс и фотограф Билл Вудфилд, знакомые с Мэрилин (Вудфилд вел с нею переговоры о публикации фото, где она снята в обнаженном виде), помчались к дому Мэрилин.
Мэрилин была мертва уже «несколько часов». Началось трупное окоченение, и «потребовалось пять минут, чтобы распрямить ее… Она лежала не совсем прямо, а в каком-то полусогнутом положении. Она выглядела так, что совсем не была похожа на Мэрилин Монро».
Люди из команды коронера вынесли из дома накрытое голубой простыней тело Мэрилин и увезли в видавшем виды фургоне в морг то, что осталось от самой знаменитой в мире кинозвезды, поместили в чулан. Потом тело перевезли в камеру морга в здании суда Лос-Анджелеса.
В тот день в морг проникли два фотографа. Одним был Бад Грей из «Геральд-Экземинер». Он фотографировал завернутый в саван труп, а в это время его коллега, чтобы заглушить щелчок затвора камеры, щелкнул зажигалкой. Вторым был фотограф Ли Уинер, пославший свои снимки в журнал «Лайф». Он пришел в морг, держа в одной руке чемодан с фотокамерой, а в другой бутылку виски. Согласившись пропустить стаканчик, один из служащих открыл обитую нержавеющей сталью дверь камеры и выдвинул полку с останками Мэрилин Монро.
Это некогда прекраснейшее на свете тело фоторепортеры снимали в последний раз.
Дагерти, первый муж Монро, узнал о случившемся по полицейской рации. Единственными его словами были слова: «Мне жаль».
Миллер едва был в состоянии говорить.
Ди Маджо услышал о печальной новости рано утром. Первым же рейсом он вылетел в Лос-Анджелес.