— Я вытащу их на прямой разговор, — рычал он. — Они у меня еще будут гореть от стыда. И чтобы они поняли, что это всерьез, я на их глазах коротко подстригу волосы на римский манер и смою краску. Плевал я на Классика и его империю. Если ему это не понравится, пусть попробует поднять оружие против меня.
— Думаю, мне лучше уехать, — сказал Эверард. — Здесь я только путаюсь под ногами. Может быть, мы как-нибудь встретимся снова.
«Когда, в какие дни несчастий, ожидающих тебя?»
5Ветер дунул сильнее, разгоняя облака словно дым. Косые струи дождя стремительно летели к земле. Лошади шли, низко опустив головы, разбрызгивая копытами лужи на дороге. Саферт ехал первым, Гнаф — сзади, ведя на поводу сменных животных. Между ними, закутанный в промокший плащ, двигался римлянин. Во время кратких остановок на еду и отдых при помощи жестов батавы выяснили, что его имя Луперк.
Из-за поворота появилась группа людей, несомненно бруктеров — ибо они добрались уже и до этих краев. Но сейчас они находились в местности, где никто не жил; германцы предпочитали окружать себя такими необитаемыми землями. Тот, что ехал впереди, был худой, как хорек; в черных как вороново крыло волосах белели редкие седые пряди. Правая рука его сжимала копье.
— Стой! — выкрикнул он.
Саферт придержал коня.
— Мы едем с миром, посланы нашим господином Бермандом к мудрой женщине Вел-Эдх, — проговорил он.
Темнолицый кивнул.
— Мы уже получили известие об этом.
— Наверное, совсем недавно, потому что мы выехали почти следом за гонцом, хотя и немного медленнее.
— Да. Настало время действовать быстрее. Я Хайдхин, сын Видухада, помощник Вел-Эдх.
— Я помню тебя, — сказал Гнаф. — С тех пор как мой хозяин приезжал навестить ее в прошлом году. Тебе что-то нужно от нас?
— Человек, которого вы сопровождаете, — ответил Хайдхин. — Это тот самый, которого Берманд отдает Вел-Эдх, верно?
— Да.
Догадываясь, что говорят о нем, Луперк напрягся. Он вглядывался то в одно, то в другое лицо, прислушиваясь к их гортанным голосам.
— Она, в свою очередь, отдает его богам, — сказал Хайдхин. — За тем я сюда и прибыл.
— Как, не в вашем святилище, без празднества? — удивился Саферт.
— Я же сказал тебе, нужно спешить. Некоторые из наших вождей предпочли бы держать его заложником в надежде на выкуп, если б узнали, кто он. Мы никак не можем на это согласиться. К тому же боги сердятся. Оглянитесь вокруг. — Хайдхин махнул копьем в сторону мокрого стонущего леса.
Саферт и Гнаф не могли достаточно убедительно возразить ему. Бруктеры превосходили их числом. Кроме того, каждый знал, с тех пор как покинул далекую родину, насколько могущественна прорицательница.
— Призываем в свидетели всех, что мы в самом деле желали встретиться с Вел-Эдх. Но верим твоему слову, верим, что вы исполняете ее желание, — произнес Саферт.
Гнаф нахмурился.
— Давайте кончать с этим, — вымолвил он.
Они спешились, как и все остальные, и дали знак Луперку сделать то же самое. Ему потребовалась помощь, но только потому, что он был слаб и шатался от голода. Когда ему связали руки за спиной, а Хайдхин размотал веревку с петлей на конце, глаза римлянина расширились, и он резко вздохнул. Затем справился с собой и пробормотал что-то, что могло быть обращением к его собственным богам.
Хайдхин взглянул на небо.
— Отец Уоен, воин Тив, Донар-громовержец, услышьте меня, — произнес он медленно и со значением. — Знайте, что эта жертва, какая ни есть, дар вам от Нерхи. Знайте, она никогда не была ни вашим врагом, ни хулителем вашей чести. В то время как люди стали отдавать вам меньше, чем раньше, она всегда разделяла и разделяет полученное ею со всеми богами. Встаньте снова на ее сторону, могучие боги, и ниспошлите нам победу!
Саферт и Гнаф схватили Луперка за руки. Хайдхин приблизился к нему. Кончиком копья он начертил над бровью римлянина знак молота, а на груди, разорвав тунику, свастику. Брызнула ярко-алая в промозглом воздухе кровь. Луперк хранил молчание. Его подвели к ясеню, выбранному Хайдхином, перекинули веревку через сук, надели петлю на шею.
— О, Юлия, — тихо прошептал он.
Двое людей Хайдхина подтянули Луперка вверх, а остальные в это время колотили мечами о щиты и выли. Луперк месил ногами воздух, пока Хайдхин не вонзил копье снизу вверх, через живот в сердце.
Когда остальные сделали все, что положено, Хайдхин обратился к Саферту и Гнафу:
— Ступайте. Вы побывали у меня, теперь возвращайтесь к вашему господину Берманду.