Вот он вздрогнул,
Вот он замер…
Но, уздечкою звеня,
Азиатскими глазами
Дружба смотрит на меня.
2
Я возьму седло и сбрую,
Все, что скажет отделком,
Стремена отполирую
Самым мелким наждаком.
Я работу кончу первый
(Кто мне скажет: подожди)
Скоро осень и маневры,
И походы, и дожди.
Будут дни пороховые
Вплоть до яростной зимы.
Всё, товарищ, не впервые:
Старослужащие мы.
3
На Востоке ходят бури,
Тучи, полные огня.
Там давно готовы пули
Для тебя и для меня.
Но, шагая в горе боя,
Пороха багровый чад,
Отвечаю: нас с тобою
Никогда не разлучат.
Если рапорт без ответа,
Не оставят нас вдвоем, —
Мы до Реввоенсовета,
До Буденного дойдем.
Скажем: «Как, разъединенным,
Нам идти под пулемет?!»
Я ручаюсь, что Буденный
С полуслова нас поймет.
1933
Последнее стихотворение о коне
Никогда, ни под каким предлогом
Не хочу предсказывать, друзья,
И, однако, гибели берлога
Снится мне, темнея и грозя.
Вижу тучи, прущие без толку,
Отблеск дальнобойного огня,
Дальше все потеряно… И только —
Морда полумертвая коня,
Душная испарина и пена.
Это он, а вместе с ним и я,
Оба — тяжело и постепенно —
Падаем во мрак небытия.
Падаем…
Но через толщу бреда
Музыка плывет издалека, —
То растет великий шум победы,
Гул артиллерийского полка.
Так во сне моем произрастает
Истины упрямое зерно.
Что поделать? Жизнь идет простая,
С ней не согласиться мудрено.
Лето нас приветствует июлем.
Ясной радугой, грибным дождем.
Мы еще поездим,
Повоюем
И до самой смерти доживем.
1933
Встреча
О верности свидетельствуем мы…
_____
Пустыни азиатские холмы,
И пыль путей, и мертвый прах песка,
И странствия великая тоска.
Пустая ночь ползет из края в край,
Но есть ночлег и караван-сарай,
Дикарский отдых, первобытный кров
И древнее мычание коров,
Блаженная земная суета —
Мычание домашнего скота.
Скорей гадай, шагая на огонь:
Чей у столба уже привязан конь?
Кого сегодня вздумалось судьбе
Послать ночным товарищем тебе?
Перед тобой из душной темноты
Встают его простейшие черты
И пыль путей и мертвый прах песка
На рваных отворотах пиджака.
Закон пустыни ясен с давних пор:
Два человека — длинный разговор.
Куда ведет, однако, не слепа
Его мужская трезвая тропа?
О чем имеют право говорить
Работники, присевшие курить,
Пока война идет во все концы
И Джунаида-хана молодцы
Еще несут на уровне плеча
Английскую винтовку басмача?
Он говорит сквозь волны табака: —
Порою, парень, чешется рука.
Пустыня спит, пески ее рябят,
А мне бы взвод отчаянных ребят,
И на бандита вдоль Аму-Дарьи
Уже летели б конники мои!..—
Я посмотрел на рваные слегка
Косые отвороты пиджака, —
Там проступали, как пятно воды,
Петлиц кавалерийские следы.
Я говорю:
— Продолжим план скорей…
Сюда бы пару горных батарей,
Чтоб я услышал, как честят гостей
По глинобитным стенам крепостей,
Как очереди пушечных гранат
Во славу революции гремят. —
Мы встали с мест, лукавить перестав,
Начальствующий армии состав,
И каждый называл наверняка.
Как родину, название полка.