И только в те жестокие мгновенья,
Когда, сжимая руку на кинжале,
Гремел грабеж, неся зеленый флаг,
Вопили всадники
И кони ржали,
Врываясь в перепуганный кишлак,—
Он ощущал еще биенье сердца
Ускоренное.
В громе и дыму
Шли, озверев, его единоверцы,
Такие ж ненавистные ему,
Как только что убитые дехкане.
И все в багровом плавало тумане
И навсегда переходило в тьму.
Глава четвертая
Был город к ночи взят.
Еще вначале
Милиция, в составе двух бойцов,
Погибла вся.
И город защищали
Не то чтоб горсть особых храбрецов,
А десять граждан,
У которых было
Оружие.
Приладясь половчей,
Они едва не охладили пыла
Отряда в полтораста басмачей.
Но постепенно гасла оборона:
Они боролись, десять человек,
Пока хватило дроби и патронов,
В огне сраженья тающих, как снег.
Потом по узкой улице на приступ
Кавалерийский ринулся обвал
И непрерывный труд телеграфиста
Одною пулей сразу оборвал.
Но шли слова от аппарата Морзе,
И не сгорал в пустыне голос их,
На перевалах горных не замерз он
И на ветру великом не утих.
В нем кровь была,
И звон бандитских сабель,
И на друзей направленный удар.
И услыхал его в бессонном штабе
Одной бригады конной комиссар.
И он не ждал, покамест ночь пройдет.
Уже бойцы из длинного ангара
Катили шестиместный самолет.
Там разместились, кроме комиссара,
Начальник штаба,
Дальше — два бойца,
Запас необходимого свинца
И пулеметчик с легким пулеметом.
Потом рванулась гулкая земля
И сразу замерла под самолетом,
Верхушками деревьев шевеля.
Так начиналась первая разведка.
Внизу мерцали мертвой белизной
Вершины гор, расставленные редко
Под круглой металлической луной.
И летчик брал рекордные преграды.
(Тогда не знали быстроты иной
И мир еще не слышал об отрядах
Прославленной «катюши» скоростной,
Которые в стремительном движеньи,
Как метеоров светлая река,
Теперь прошли, не зная поражений,
Над юго-западом материка.)
Но, доводя до своего предела
И высоту и скорость,
За двоих
Работал он для правильного дела
И выручал товарищей своих.
Прошло часа четыре.
И уже,
Преодолев последнюю вершину,
Он вниз повел тяжелую машину,
Креня ее на резком вираже.
Тогда в сияньи лунном
Облик мира
Стеною стал в невиданной красе, —
И летчик обернулся к пассажирам
И подмигнул.
И улыбнулись все.
Отряд, овеянный дыханьем ветра,
Сошел на землю, на бугры песка,
В двенадцати примерно километрах
От опустевших хижин городка.
И ждать не стал, покамест ночь пройдет.
Среди равнины, освещенной слабо,
Шел комиссар,
Потом — начальник штаба,
За ними — два бойца.
И, пулемет
Пристроив на широкое плечо
И замыкая шествие ночное,
Шел пулеметчик, радуясь, что зноя
В такое время суток нет еще.
_____