Он, к западу долину сузив
Насколько мог,
Не просто город был, но узел
Пяти дорог.
Он их собрал и свел в долину,
Готовый в бой,
И ту, что нас вела к Мулину,
Закрыл собой.
В систему вражеских расчетов
Он был включен
Как дверь в Мулин — и стали доты
Ее ключом.
«Но быстрота сильней бетона, —
Сказал комдив,
Все сроки танковой колонной
Опередив. —
Задача тут с любых позиций
Ясна теперь:
Нам некогда с ключом возиться.
Взломаем дверь!»
Взломаем дверь! Закон отваги
Да будет свят!
Как столб огня, как наши стяги,
Пылал закат.
И пыль была почти багряной,
И в той пыли
Орлы комдива Казаряна
В Хобей вошли.
1945
Из книги «СТИХИ О КОРЕЕ»
Цвета Кореи
Когда на пестром плоскогорье
Сияет лето,
Ты различишь в его просторе
Два ясных цвета.
На нивах, зноем опаленных,
На горных склонах,
На лиственницах и на кленах,
К земле склоненных,
Где в дымке горизонт струится,
Где даль туманна,
По всей Корее, от границы
И до Фузана,
С непостижимым постоянством,
Подобным чуду,
Зеленый цвет ее пространством
Владеет всюду.
А реки рушатся с разбега
В сплошном кипенье
На отмели белее снега,
Все в белой пене.
Белее снега бродят цапли,
И плачет аист
И как бы воду пьет по капле,
Над ней склоняясь,
И, словно древний цвет надежды.
Мечты о воле.
Корейцев белые одежды
Склонились в поле.
И дальше, на холмах унылых,
В траве несмелой,
Белеют камни на могилах
Под пылью белой.
Но, ввергнутые в тьму насилья
И зная это,
Отрады здесь не приносили
Два этих цвета.
Сгорая под корейским солнцем
В глухой печали.
Они давно уже японцам
Принадлежали,
Пока великий гром не грянул
И, словно знамя,
Страны Советов цвет багряный
Встал над холмами.
И видели Гензан и Кото,
Кайсю и Канко
Его на крыльях самолета
И стали танка.
Прошедший в битве раскаленной
Огонь и воду,
Он белый цвет и цвет зеленый
Вернул народу.
Вернул ему леса и реки,
Луга и пашни,
Чтоб рабство сгинуло навеки,
Как день вчерашний.
Теперь он стал корейским цветом,
Тот цвет отваги.
Он — над Народным Комитетом
На новом флаге.
И, в гневном сердце пламенея
У партизана,
Он с ним пройдет по всей Корее,
Вплоть до Фузана.
1949
Корень жизни (Корейская легенда)
Киму Александровичу Демину
Было то у самого Китая,
В деревушке на краю болота.
Жил старик, болезнями страдая,
А поддаться смерти неохота.
И узнал он об одном лекарстве:
Рассказали старцу в утешенье,
Будто есть в Китайском государстве
Корень Жизни — от всего спасенье;
Будто, кто попробует женьшеня,
Снова станет крепким и здоровым.
Так сказали старцу в утешенье,
Чтобы обнадежить добрым словом.
А старик-то взял да и поверил,
Что пройдет теперь его кручина.
Открывает он у хаты двери
И зовет единственного сына,
И кричит ему еще с порога.
Чтоб, к отцу имея уваженье,
Отправлялся парень в путь-дорогу
И не возвращался без женьшеня.
Смирен сын был и отцу покорен.
Повела его судьбина злая,
И пошел искать он этот корень,
Никаких путей к нему не зная.
По горам бродил он и по скалам,
Ночью наземь голову склоняя,
И с утра опять его искал он,
Приказанье свято выполняя,
По лесам плутал на лисьих тропках…
Стал уж непохож на человека —
И нашел женьшень в маньчжурских сопках
Ровно через половину века.