Выбрать главу
И крестьяне расступились, веря, Что, быть может, совершится чудо, И старик вошел, согнувшись, в двери, И не скоро вышел он оттуда. И молились все молитвой древней, Чтоб судьба сменила гнев на милость, И всю ночь никто не спал в деревне, И всю ночь толпа не расходилась.
А когда на облачной дороге Встал рассвет, по-летнему спокоен, Появился старец на пороге, И за старцем следом — русский воин. И друг другу протянули руки, И друг друга обняли за плечи, Словно после долгих лет разлуки Долгожданной радовались встрече.
И сказал старик притихшим людям: — Дорогие земляки и братья, Мы о многом говорить не будем. А немногое хочу сказать я. Половину века на чужбине, Своему родителю покорен, Я искал знакомый мне отныне Корень Жизни — драгоценный корень. Почему же, старый и согбенный, Я, вернувшись к отческому дому, Отдал этот корень драгоценный Русскому солдату молодому?
Потому что он в минуты эти Научил нас всех, живущих вместе, Чтобы мы не думали на свете О себе лишь и своем семействе. Одному себе хотел добра я — Он его хотел всему народу И, от ран кровавых умирая, Умирал за общую свободу. Жизнь хотел от старости спасти я — Он спасал нам сотни тысяч жизней, Ибо так велит его Россия, Та страна, что нету бескорыстней. И отныне мы в своей отчизне Никогда, корейцы, не забудем, Что несет Россия Корень Жизни Всем простым и угнетенным людям.           _______
Было то у самого Китая, В деревушке на краю болота. Может, повесть эта небольшая Не доскажет нужного чего-то. Но устами старика седого, Душу нам своею правдой грея, Говорила праведное слово Вся освобожденная Корея. Ибо здесь отныне и навечно Нет того, что было б больше свято Маленькой звезды пятиконечной На фуражке русского солдата.

1949

Танец

Позабыв о праздничном собранье, Словно старый счет сводя с судьбой, Танцевала женщина в Пхеньяне, Никого не видя пред собой.
Древние там пели инструменты. Голосами тонкими звеня, И мелькали и кружились ленты В полосе печального огня.
И, одной тревогою объятый, Не дышал битком набитый зал, Где сидели русские солдаты Меж друзей — корейских партизан.
И как будто видели темницу Через дальний времени туман, Где скорбит Корея и томится Вместе с милой девушкой Чун Ян.
Кто учил актрису? Может, горы, Горестный встречавшие восход? Может быть, бродячие актеры, Помнившие старый танец тот?
Может быть, на свадьбе деревенской, В хате, скрытой от японских глаз, Видела актриса танец женский И душа от боли извелась?
И она в горах родного края, Где неволи властвовала мгла. По частицам танец собирая, Как бы вновь создать его смогла.
И теперь, обретшая свободу, Страстью окрыляя мастерство. Возвращала своему народу Старое сокровище его.

1949

Туманган (Из Те Ги Чена)

1
Стремительно огибая северную границу. Вдоль берегов скалистых, мимо соседних стран В каменно-древнем ложе дорога твоя стремится. К великим просторам моря уходишь ты, Туманган Тут слезы лила Корея, и на берегу скорбела В безмолвной тоске о лучших будущих временах О, сколько раз отраженье печальной одежды белой Ты нес, Туманган, на темных, холодных своих волнах!
2
Лицо в глубоких морщинах, одежда его — в лохмотьях. Все отнято самураями, он загнан и угнетен, Нет меры его мученьям, — сердцу не побороть их. Посох в руке скитальца — все, что имеет он. Нет ни жилья, ни крова, негде ему согреться, Нет у него покоя даже в коротких снах… Скажи, Туманган, не это ль правдивый образ корейца. Столько раз отраженный в холодных твоих волнах?