2. В городе
Я здесь, наверное, сошла б с ума,
Когда бы вскоре не родились дети,
И ради них, забыв про все на свете,
Теперь не узнаю себя сама.
Я вновь мурлычу, скромная на вид,
Я льщу хозяйке, вопреки природе;
И разум — тот, что раньше звал к свободе, —
Приспособляться в городе велит.
1961
Посвящение и эпилог
Берите в плен младых рабынь. .
«Когда, вне всяких утвержденных правил…»
Когда, вне всяких утвержденных правил,
Ты стала мне и жизнью и судьбой,
Я гвардию стихов своих составил
И на столе собрал перед собой.
И повелел в слепой своей гордыне,
Любуясь сам их силою земной: —
Идите, воины, берите в плен рабыню,
Чтобы она повелевала мной.
«Пусть это будет берег моря…»
Пусть это будет берег моря
И ты на берегу, одна,
Где выше радости и горя
Ночного неба тишина.
Года идут, седеет волос,
Бушуют волны подо мной,
Но слышу я один лишь голос
И вижу свет звезды одной.
Всё позади — и дни и ночи,
Где страсть лгала, как лжет молва,
Когда не в те глядел я очи
И говорил не те слова.
Но разве знал иную власть я
Или не верить я могу,
Что выше счастья и несчастья —
Судьба двоих на берегу.
Растет и крепнет гул простора,
Блестит, несет меня волна, —
Живым иль мертвым — скоро, скоро
На берег вынесет она.
И в час, когда едва заметен
О скалы бьющийся прибой,
Глухою ночью, в звездном свете
Я упаду перед тобой.
1943–1958
Лирика китайских классиков
Тао Цянь (365–427)
Сосна
Растет в лесу
Спокойная сосна,
Ей десять лет —
Она еще ребенок,
И свежесть хвои
Нежно-зелена,
И стройный ствол
Еще и слаб и тонок.
Но дух ее
Окреп уже с пеленок:
Не подведет —
Все выдержит она.
Мне сорок пять лет
Мне осень напомнила:
Близится осень моя.
Так холодно стало,
Что ветер не сушит росу;
Цветы увядают,
Угрюмой тоски не тая,
И голые ветки
Уныло поникли в лесу.
Но сырости нету —
И воздух прозрачен и сух,
Небесные своды
Теперь высоки и ясны,
И только цикады
Звенят непрерывно вокруг
И стаи гусей
Улетают на юг — до весны.
Природа всегда
Переменчивой жизнью живет,
И людям возможно ль
В душе не печалиться тут:
Пути неясны их —
Но ясен конечный исход,
И мысли об этом
Всю ночь мне заснуть не дают.
Но как назову я
Бессвязные чувства свои?
Всесильным вином
Еще можно утешить меня,
Чтоб я постарался
В блаженном продлить забытьи
На тысячи лет
Опьянение этого дня.
В двенадцатый месяц года гуймао написал для двоюродного брата Цзин Юаня
У хижины жалкой
Лежу на пороге,
Далекий от мира,
Не ведая горя,—
Никто не заглянет
Сюда по дороге,
Как будто калитка моя
На запоре.
Двенадцатый месяц,
И холод, и скука,
Зато о покое
Здесь думать не надо: