Надпись на книге «Лирика китайских классиков»
Н. И. Конраду
Верю я, что оценят потомки
Строки ночью написанных книг, —
Нет, чужая душа не потемки,
Если светится мысли ночник.
И, подвластные вечному чувству,
Донесутся из мрака времен —
Трепет совести, тщетность искусства
И подавленной гордости стон.
1961
Рассвет
Смотри и слушай: не сейчас ли
И звук звучит, и светит свет?
Покамест звезды не погасли,
Готовься встретить день, поэт.
Вновь будут звезды загораться
И птицы петь в ночной тиши, —
Пойми их труд, чтоб разобраться
В системе вечных декораций
К последним подвигам души.
И если крылья не повисли
И ты не выдохся в борьбе —
Звук мысли и рисунок мысли
Ты вновь соединишь в себе.
1962
Гроза
Монолог
«Всю ночь грома мои гремели
И справедливый длился бой —
А ты проспал его в постели,
И мы не встретились с тобой.
Теперь иная правит сила,
Теперь сияет солнца свет —
Я добровольно уступила
Ему плоды своих побед.
Лепечут птицы — те, что спали
Иль трепетали до утра,
И голоски их зазвучали,
Как не могли звучать вчера.
Нет, не пришла к поэтам мудрость
Гроза и Солнце — мы равны,
Как день и вечер, ночь и утро,
Чередоваться мы должны.
Зари сияющей предтеча —
Моею начата слезой…»
Гармония противоречий
Приходит только за грозой.
1962
Из цикла «ПИКАССО»
Пикассо
Когда мне было восемнадцать лет
И я увидел мир его полотен —
С тех пор в искусстве я не беззаботен
И душу мне пронзает жесткий свет.
И я гляжу, как мальчик, вновь и вновь
На этих красок и раздумий пятна —
И половина их мне непонятна,
Как непонятна старая любовь.
Но и тогда, обрушив на меня
Своих могучих замыслов лавину,
Он разве знал, что я наполовину
Их не пойму до нынешнего дня?
Так вот, когда одну из половин —
Я это знаю — создал добрый гений,
Каков же будет смысл моих суждений
О той, второй? Что я решу один?
Нет, я не варвар! Я не посягну
На то, что мне пока еще неясно, —
И если половина мне прекрасна,
Пусть буду я и у второй в плену.
1961
Девочка на шаре
Не тогда ли в музее — навеки и сразу,
В зимний полдень морозный и синий,
Нас пронзило отцовское мужество красок,
Материнская сдержанность линий.
Не тогда ль нас твое полотно полонило—
Благодарных за каждую малость:
Мы видали, как вечная женственность мира
Из мужского ребра создавалась.
Но не думали мы про библейские ребра,
Просто нас — до плиты до могильной —
Научил ты, что сила становится доброй
И что нежность становится сильной.
1961
«А тот, кто в искусстве своем постоянен…»
А тот,
Кто в искусстве своем постоянен,
Кто дерзок в раздумьях
И ереси прочей, —
Его никогда
Не боялся крестьянин,
Его никогда
Не боялся рабочий.
Боялись его
Короли и вельможи,
Боялись попы,
Затвердившие святцы.
И если подумать,
То — господи боже!
Его кое-где
И поныне боятся.
1961
Матадор