— Ты права. Отправляйся домой, Керис, или к своему дяде. По крайней мере там тебе ничто не будет угрожать. — Теперь уже в его голосе не было горечи; Керис расслышала нечто гораздо худшее: безнадежность настолько полную, что она, казалось, отравила сам воздух вокруг. Мгновение они смотрели друг на друга, и девушка снова уловила эхо его желания, необъяснимого влечения человека, обладающего опытом и высоким положением, к ней — невзрачной и упрямой… Потом этот отзвук исчез, сменившись отчаянием, и Даврон повернулся к двери, собираясь уйти.
«Он принял решение лишить себя жизни, как я ему и советовала», — мелькнула у Керис непрошеная мысль, отравив ей все удовлетворение от собственной правоты. «Да нет же, — протестовала рациональная часть ее рассудка. — Не сделает он этого». Однако внутренний голос продолжал спорить: «На нож он, конечно, не кинется, но есть ведь и другие способы…»
Перед мысленным взором Керис внезапно возникла Шейли: мать отослала ее, чтобы дать шанс в жизни. И она, Керис, согласилась на это, хоть такое решение и означало предательство женщины, родившей ее на свет.
— Подожди! — в панике окликнула она Даврона. Тот обернулся, из вежливости помедлив; он явно уже ни на что не надеялся и ничего не ожидал.
— Ты… ты решил умереть, — пробормотала Керис. Какое-то чувство заставило дернуться уголок его рта.
— Такой совет ты мне однажды дала. Перспектива начинает казаться мне все более привлекательной. Но нет, я не решил разделаться с собой. — Керис заметила странный выбор слов, и сердце у нее оборвалось, словно в этом была ее вина. — Поехала бы ты с Мелдором, если бы меня не было рядом? — спросил он, старательно скрывая свои чувства.
Сердце Керис заколотилось.
«Можно подумать, я влюблена, — удивленно отметила она. — Он же мне даже не нравится!»
— Я не должен своим присутствием подвергать опасности планы Мелдора, — продолжал Даврон. — Может быть, когда меня не будет с вами, ты все же с ним поедешь. Ты нужна ему, Керис. Помоги ему, помоги победить Карасму! Это цель его жизни, а я, в конце концов, только попутчик… И не смотри так испуганно: я не собираюсь перерезать себе горло.
— Есть много путей достичь одной и той же цели. Даврон не обратил внимания на ее слова.
— И я обещаю тебе не искать смерти целенаправленно.
«Он лжет, — подумала Керис. — Он будет вызывать на поединок всех Приспешников, каких встретит». Этакий крестовый поход из одного человека: он станет очищать Неустойчивость от нечисти, пока не встретит противника, который окажется сильнее. «Прекрати, Керис! Нечего взваливать на себя вину за его участь!»
— Подожди! — снова сказала она, когда Даврон сделал движение, чтобы уйти. — Может быть, я и соглашусь поехать с Мелдором и с тобой, если… если ты объяснишь мне, что заставило тебя заключить сделку с Карасмой и что ты от нее выиграл.
Его черные глаза загорелись яростным гневом.
— Какая тебе разница?
Керис помедлила, стараясь найти точные слова.
— Если бы я сумела понять, что может заставить человека заключить подобную сделку… тогда, может быть, я бы не так боялась и презирала тебя. — Про себя она подумала: «Может быть, я сумела бы понять, почему инстинкт твердит мне, будто тебе можно доверять».
Даврон против воли усмехнулся, несмотря на гнев.
— Клянусь Хаосом, Кейлен, ты откровенна! — Он оценивающе посмотрел на Керис, явно прикидывая, стоит ли соглашаться на ее предложение.
Девушка неожиданно ощутила предчувствие: то, что она сейчас услышит, не доставит ей удовольствия.
Даврон небрежно прислонился к столбу, подпирающему крышу конюшни, снова обретя полное самообладание. Перед Керис внезапно оказался мастер проводник, тот самый человек, который поджидал клиентов в Набле и смотрел скорее на ее лошадей, чем на нее самое.
— Что мог предложить мне Разрушитель? — с горечью протянул он. — У меня ведь было все, чего только можно пожелать. Что ж, Керис, я расскажу тебе о сделке, и посмотрим, посмеешь ли ты после этого меня судить. — Керис слушала, и его слова пронзали ее душу, как леденящий поток леу. — Он предложил мне жизнь и здравый рассудок моей жены и моей дочери, а также моего нерожденного сына. Я принял его условия. И случись все снова, снова принял бы их… Ну вот, получила ты ответ на свой вопрос?
ГЛАВА 16
Гласят писания, что до Разрушения много диких тварей обитало в мире Господнем. Удивительны были рыбы, что плавали в океане, и радовали глаз птицы небесные, и не счесть было зверей в лесах. Свирепы были некоторые, а другие ядовиты, и страшны они были людям. Но говорю я вам: никакие твари земные и морские не были так опасны, как Дикие, ибо созданы они Разрушением. Дикие — выродки природы, и горе тому, кто встретит их на пути своем.
Через день пути пустоши, окружающие станцию Пикля, остались позади. Лошади, хорошо отдохнувшие и вволю отъевшиеся на станции сеном, занервничали, когда им пришлось ступить на изрытую ямами равнину; гулкое эхо ударов копыт по каменной поверхности, под которой скрывались пустоты, пугало их.
— Тут ехать все опаснее, — услышала Керис слова Скоу, обращенные к Даврону. — Провалы внизу растут.
Проводник кивнул, ничем внешне не проявив беспокойства, хотя Керис видела, что местность ему не нравится.
— Боюсь, что ты прав, — сказал он.
Перед самым закатом путники добрались до гряды утесов на южной границе равнины: голубая лента скал, известная как Губка, тянулась по плоской земле, подобно яркой тесьме на подоле мантии церковника. Лагерь для ночлега разбили всего в сотне шагов от ее подножия.
Ставя в сгущающихся сумерках палатку, Керис с опаской оглядывалась на утесы. Ее отец часто рассказывал об этих местах: «Там полно Диких. Даже Приспешники не любят появляться в окрестностях Губки. И не объедешь ее никак…»
Преграда тянулась в обоих направлениях, насколько хватало глаз, раза в четыре выше самого высокого дерева. Преодолеть ее поверху тоже было невозможно: лошади не вскарабкались бы на крутизну. Оставалась единственная возможность: пробираться насквозь.
Прежде чем окончательно стемнело, Керис подошла к скалам, чтобы рассмотреть их вблизи. Все было точно так, как описывал ей Пирс: перед Керис была путаница арок, колонн, перемычек, коридоров и провалов; все это было голубым и упругим, как резина. Ни в одном месте не было ни прямого прохода, ни большой пещеры — просто тесный лабиринт: ниши, колодцы, изгибающиеся стены.
Однако свет там был. Он сочился сквозь отверстия сверху, сквозь многочисленные дыры в стенах, по пустотам и туннелям — мутный и рассеянный голубой свет. Входов и выходов имелось множество; проблема заключалась в том, что, оказавшись внутри, очень легко было заблудиться. Ни одно товарищество, успешно преодолевшее Губку, не могло оставить меток для других путешественников: там все постоянно менялось. Перегородки рушились, другие вырастали; дыры сглаживались, туннели меняли направление, старые входы закрывались, новые возникали. Проводнику приходилось каждый раз заново искать дорогу. Пирс полагался на чутье Игрейны: старая сообразительная переправная лошадь всегда с легкостью находила короткий проход, ведущий с одной стороны на другую. Другие жители Неустойчивости использовали собак или ласок; один или два похвалялись, что не нуждаются в животных, потому что сами способны чутьем определить верное направление.
Керис все еще рассматривала странное образование, когда к ней присоединились Хамелеон, Портрон и Корриан. Всех их открывшаяся картина смущала так же, как и Керис.
— Сыр со множеством дырок, — определил Квирк, с отвращением сморщив нос. — Какова толщина этой штуки, Керис? Ты знаешь?
— День пути, если мастер Даврон знает свое дело и если нам повезет. Но толщина меняется, и внутри очень легко заблудиться.
— В сырах никогда не бывает так много дырок, — сказал Портрон, — по крайней мере в тех сырах, что производят у меня на родине. Это больше похоже на соты.