— Доброе утро, — с улыбкой сказал Вадим. Надежда вздрогнула — она не ожидала его увидеть.
— Как, это уже утро? — спросила она.
— Нет, это уже вечер, но ты только что проснулась, поэтому я и говорю «Доброе утро», — улыбался он.
— Я хочу пить, — сказала Надежда, направляясь к холодильнику, но Вадим остановил ее, взял за плечи и посмотрел ей в глаза.
— Надя, подожди, я сделаю кофе и мы вместе поужинаем, у меня есть кое-что вкусное для тебя.
— Нет, мне так плохо. Может, от шампанского станет получше, — проговорила она и опустила голову.
— Этого я не позволю, ты что, хочешь стать алкоголиком? Садись и жди кофе, а еще лучше — пойди в ванную и прими душ, да поживее, — строго приказал Вадим и потянул ее в ванную комнату.
— Ладно, я больше не буду пить. Но мне так плохо, меня тошнит, — пробормотала Надежда и наклонилась над раковиной. Вадим вышел, оставив ее одну.
Надя стояла под душем с закрытыми глазами. Теплые струи воды текли по ее животу, по спине. Понемногу она приходила в себя, но тошнота еще не отступила. Надежда посмотрела на себя в зеркало — лицо было бледным, болезненным. «Нет, это не выход из положения, Вадим прав. Снова надо начать жить, работать». Она вспомнила, что в сумке у нее лежала визитная карточка Глеба. «Спрошу-ка я у Вадима, что он за человек, может, просто так сказал вчера о работе», — подумала Надежда.
Она вышла из ванной, набросив халат Вадима. Халат был большой, доходил ей до пят, но в нем ей было тепло и уютно. Вадим посмотрел на девушку и заулыбался.
— Давай, садись, кофе уже готов. Не расстраивайся, завтра все пройдет, — говорил он, усаживая ее за стол.
Надежда поймала его руку и, глядя Вадиму в глаза, проговорила, впервые обращаясь к нему на ты:
— Пожалуйста, не обижайся на меня. Это больше не повторится, я обещаю.
— Я не сомневался в этом, — Вадим наклонился и поцеловал ее в щеку. Надежда наморщила лоб, думая о чем-то.
— Ты хочешь что-то сказать? Говори, — пришел ей на помощь Вадим.
— Да, я хочу спросить тебя про Глеба.
Он быстро посмотрел на нее. «Неужели этот тип понравился ей? А я-то надеялся…» — подумал он.
— Глеб дал мне номер своего телефона. Я должна ему позвонить, он обещал помочь мне с работой в каком-то научно-исследовательском институте. Но я бы хотела знать, насколько это серьезно.
Вадим вздохнул с облегчением.
— Поэтому ты и взяла его телефон? Только поэтому? — спросил он.
— Да, конечно. А почему же еще?
— Хорошо, мы ему позвоним сегодня, я сам с ним поговорю, — ответил Вадим.
— Давно вы с ним знакомы? — спросила Надя.
— Давно. Он человек порядочный и обязательный, хотя у него в жизни всякое бывало… В детстве попал в колонию, потом, когда вышел, побыл недолго на свободе и сел в тюрьму.
— Так он уголовник?! И ты его пригласил за наш стол, и я с ним танцевала! — вскочила Надежда.
— Успокойся. Он хороший человек. Ты что, не понимаешь — в наше время каждый может попасть в тюрьму, меня тоже могут посадить в любое время. А Глеб не совершил никакого преступления, он попал в тюрьму за хлеб.
— Как это, за хлеб — в тюрьму? — переспросила Надя.
— Очень просто. Это произошло вскоре после войны. Глеб остался сиротой, а время тогда было голодное, вот он и украл у кого-то хлебную карточку. Его поймали, отправили в колонию — это тюрьма для несовершеннолетних.
— А второй раз за что?
— Когда он вышел из колонии, его уже считали уголовником. Я теперь не помню, за что его взяли, помню только, что он оказался не виноват. Но это выяснилось слишком поздно.
— Все равно не понимаю, как так просто можно попасть в тюрьму? — пожала плечами Надежда.
— К сожалению, слишком просто… — вздохнул Вадим.
— А теперь он чем занимается?
— Работает на телевидении и занимается самыми разнообразными делами. Давай-ка, я ему позвоню сейчас. Он набрал номер.
— Здравствуй, это Вадим. Ты вчера обещал Надежде помочь с работой. Что это за работа? — Глеб, вероятно, стал рассказывать.
— Прекрасно. Да, на следующей неделе. Хорошо. Дай мне адрес института. Нет, меня не будет, я буду уже в Москве, но ты, пожалуйста, помоги ей. Я за нее ручаюсь, человек она надежный, — говорил Вадим, подмигивая Надежде.
— Ладно, договорились, значит, на следующей неделе. Пока, — и Вадим повесил трубку. Надежда смотрела на него и ждала, что он скажет.