А Пушкареву вообще не было дела до Надежды, он ее никогда и не видел. Прокурор выполнил все, о чем просила Анна: позвонил в институт, велел, чтобы девушку не принимали на работу, попросил своего приятеля Потапова задержать ее, и тот подставил своего человека для покупки серебра, а затем прислал наряд милиции. Серебро он велел оценить очень высоко, чтобы можно было увеличить меру наказания. Пушкарев также обещал Анне припугнуть Надежду; он дал распоряжение своим людям, правда, потом раздумал и хотел отменить, да забыл.
Анна сидела, вспоминая свой последний разговор с Пушкаревым. Тот настойчиво добивался ответа на вопрос, когда наконец он сможет навестить ее. Слишком понятно, чего он хочет. Да, теперь Анна в долгу перед ним, и это бесило ее еще больше. Однако она спокойно сказала, что тоже ждет встречи и рада будет принять его, когда этой девицы не будет в квартире. В душе Анна боялась, чтобы Пушкарев, увидев Надежду, не изменил своего решения и не увлекся «этой девицей». Тогда для Анны все бы пропало.
2
«Опять неудача», — думала Надежда по дороге домой. Уже который день она пыталась найти работу, но все безрезультатно. Стояла поздняя осень, закончилось время отпусков. Она заходила в магазины, но продавцы не требовались. «Не сегодня, так завтра что-нибудь обязательно найду», — все время успокаивала себя Надя.
Придя домой, она обнаружила лежавшую возле двери повестку. Ей предлагалось явиться в Большой дом на Литейном к следователю Безродному 13 ноября в восемнадцать часов. Надежда посмотрела на часы: было уже четыре. Оставалось всего два часа. «Может, вообще не пойти? А что будет потом? Нет, лучше пойду», — решила она. В это время мимо нее по коридору прошла Анна. По злорадному выражению ее лица Надежда поняла, что та знает причину вызова. «Значит, это тебе все неймется», — подумала Надя.
Она пришла в Большой дом пораньше в надежде, что ее сразу примут, однако там ей пришлось ждать назначенного часа. В коридорах Большого дома стояла мертвая тишина. В каждый кабинет вела высокая дубовая дверь, через которую не проникал ни один звук. Иногда в пустоте коридора раздавались шаги, от которых Надежда почему-то вздрагивала. Ровно в шесть часов открылась дверь кабинета, возле которого она сидела, и оттуда вышел высокий молодой мужчина.
— Матвеева Надежда? — спросил он.
— Да, — кивнула она в ответ.
— Проходите.
Она вошла в кабинет, где сидел еще один следователь. Очевидно, это и был Безродный. Холодным пронзительным взглядом он осмотрел вошедшую с головы до ног так, что Наде стало не по себе.
— Ну что, долго ты будешь мешать людям жить? Убралась бы ты лучше из Ленинграда, — сказал следователь.
— Никуда убираться я не собираюсь. Я людям не мешаю, а кому не нравлюсь, пусть сами убираются, — четко выговаривая каждое слово, сказала Надежда. Она боялась выдать свое волнение.
— Как это не мешаешь? Влезла в чужую квартиру, потом занялась воровством… — но Надежда не дала ему закончить.
— Это ложь, я ничего не воровала! — воскликнула она.
— Как это не воровала? Ты была задержана милицией, а милиция просто так никого не задерживает. Мой тебе совет — исчезни из Ленинграда, и все будет в порядке, — внушительным голосом произнес Безродный.
— Никуда я не собираюсь уезжать, — решительно не согласилась она.
— Тогда мы тебя уберем, — вмешался другой мужчина, находившийся в кабинете.
— Нет такого закона!
— У нас свои законы.
— Посмотрим, — сказала Надежда и направилась к двери.
— Стой! Я еще не закончил. И без моего разрешения ты не сможешь покинуть это здание, — сурово произнес следователь.
Девушка остановилась. Ей стало очень страшно. Она молча смотрела на этих людей; наконец, сидевший за столом мужчина вздохнул и сказал:
— Ну ладно, выйди и жди в коридоре.
Ожидание длилось долго. Наде хотелось напомнить о себе, но она не решалась войти и все сидела и ждала. Вдруг дверь отворилась, и оба следователя вышли из комнаты. Они сделали вид, будто очень удивлены, увидев здесь свою недавнюю посетительницу. Безродный с издевкой спросил:
— Ах ты еще здесь? А я думал, уже исчезла. Совсем забыл.