— У меня еще есть кое-какие неприятности и мне очень нужна твоя помощь. План я уже разработала, — сказала Надежда.
— Давай, говори.
— Мое дело о краже уже было сдано в архив, но Пушкарев потребовал документы обратно, и сейчас они у него. Это все она, Анна: не может успокоиться. Но из дела изъяты и уничтожены главные документы, так что особенно бояться нечего, меня могут заставить только выплатить деньги за ту вещь.
— У меня тоже старые счеты с Пушкаревым. Когда-то, много лет назад, он вел мое дело и отправил меня в колонию строгого режима, — с горечью сказал Глеб.
— Ты ничего об этом не говорил! — воскликнула Надя.
— Это давно было. Я бы и сам ему с удовольствием отплатил. Но как это сделать?
— Для этого мне нужна квартира и молодая девица, которая бы занималась проституцией, — сказала Надежда.
— Это не проблема, и квартиру, и девицу можно раздобыть. Ну а дальше что? — спросил он.
— Завтра я иду на прием к Пушкареву. Он любит женщин видных, с большой грудью. Как видишь, я этим достоинством не обладаю, но зато у меня есть кое-что — сейчас покажу, — и она, смеясь, побежала к себе в комнату.
Когда Надежда в последний раз была на встрече с Потаповым, он ей рассказал обо всех слабостях Пушкарева. Потапов же посоветовал ей пойти на прием к Пушкареву, поговорить с ним. Надежда, уже не такая наивная, как раньше, сама придумала план, как ей раскрутить это дело.
Она вернулась на кухню и показала Глебу корсаж невероятных размеров. Оба засмеялись.
— Ты должна примерить это и показать, как ты пойдешь к прокурору, — предложил он.
— Одну минуточку, — и Надя опять скрылась в своей комнате.
Оставшись один, Глеб думал: «Зачем ей квартира и девушка? Она сама сможет все на свете устроить». Но ему почему-то не хотелось, чтобы Надежда расплачивалась собой. В этот момент она появилась в дверях — тоненькая фигурка в мини-платье, непомерно высокая грудь туго натягивала ткань. Глеб засмеялся и Надя вместе с ним.
— Извини, но я предпочитаю, чтоб ты осталась в своем натуральном виде, — смеялся он.
— Да, но это не для тебя, это для Пушкарева, — развеселилась она.
Отсмеявшись, Глеб со вздохом спросил:
— Ты думаешь, он на это клюнет?
— Будем надеяться, — тихо ответила Надя.
— А что дальше?
— Не все сразу. Сначала посмотрим, как поведет себя товарищ Пушкарев, — и Надя показала на грудь. Они вновь рассмеялись.
Весь день Глеб с Надеждой провели вместе.
4
Надежда сидела в приемной Пушкарева. Вместе с ней прокурора дожидались еще несколько человек. Когда Надя сняла пальто в гардеробе, она сразу заметила, что стоявшие там мужчины поглядывают на нее. Теперь, сидя напротив какого-то посетителя, она постоянно чувствовала на себе его взгляд. Иногда мужчина беспокойно ерзал на стуле. Ей хотелось смеяться, но она сдерживала себя. Уставившись в пол, не решаясь поднять глаза, Надежда дожидалась своей очереди, в последний раз обдумывая, что ей надо сделать и что сказать.
Войдя в кабинет и прикрыв за собой дверь, она застыла у порога. Пушкарев, что-то дописывая, небрежно махнул ей рукой на свободный стул, но Надежда продолжала стоять. Прокурор бегло взглянул на посетительницу, потом, словно не разглядев как следует, уставился на нее, обводя взглядом с головы до ног. Только тогда Надежда подошла к стулу, отодвинула его подальше от стола и уселась, положив ногу на ногу. Мини-юбка вздернулась, показывая кружевные чулки. Сработало все, как она и предполагала. Глаза Пушкарева бегали от ее груди к коленям. Он молчал, и Надежда ждала, чтобы прокурор заговорил первым.
— Я слушаю Вас, — сказал, наконец, он.
Она, тяжело вздохнув, откинулась назад, — платье натянулось на «груди». Сработало снова.
— Пожалуйста, можете говорить, какая у Вас просьба, — ободряюще сказал он, вперив в нее глаза.
— Меня зовут Надежда Матвеева, — томно сказала девушка.
— Ах, теперь я припоминаю. Так это Вы?! — удивленно воскликнул Пушкарев, вспомнив, как описывала ее Анна.
Вот старая ведьма! Если бы он знал, что девица в таком порядке, то не стал бы тратить время на старуху. «Куда лучше молоденькая, свеженькая и, видно, с богатым опытом», — подумал он.
Надежда, ожидая, что он скажет, медленно провела языком по верхней губе. И это движение не ускользнуло от Пушкарева. Он подался вперед.