— Выключи! — крикнул он. Глеб выключил.
— Что вы хотите? Я все сделаю.
— Для начала позвони своей приятельнице, Анне, дай ей на сборы двадцать четыре часа и чтобы завтра вечером она убралась из Ленинграда. Не забудь спросить ее адрес и телефон в Москве. Ясно?
— Я не помню ее телефона, — сказал Пушкарев.
— Зато я помню, — вновь вступила в разговор Надежда, поднимая трубку и набирая номер. Пушкарев, не здороваясь с Анной, быстро сказал:
— Завтра ты должна уехать из Ленинграда. Как можно быстрее! Объяснять не могу. Нет! Делай, что я говорю. Скажи твой телефон и адрес в Москве, — Надежда протянула ему карандаш и бумагу. Дождавшись, когда он запишет, положила листок с адресом к себе в карман.
— Теперь убирайтесь, — сказала она.
— А что будет с записью и пленкой?
— Пока все останется у нас. Выполните все наши требования, тогда и получите их, — ответила Надежда. — Уточните, во сколько ваша приятельница уезжает завтра, — добавила она.
Пока Глеб отвозил Пушкарева, Надежда суетилась, приводя квартиру в порядок. Она хотела, чтобы к возвращению Глеба все было убрано и они смогли как можно скорее убраться отсюда. Надя боялась, что Пушкарев может связаться по телефону с Безродным и тот со своими людьми быстро окажется здесь.
По дороге домой Глеб спросил ее:
— Что ты собираешься делать с записью и снимками?
— Надо напечатать фотографии, а потом узнать, кто враги Пушкарева. Хорошо бы, чтоб его вышвырнули из прокуратуры.
— Послушай меня. Его вышвырнут, а на это место посадят кого-нибудь еще хуже. Пусть Пушкарев остается. Может, он тебе еще понадобится. Надежда задумалась над словами Глеба.
— Может, ты и прав, — ответила, наконец, она.
— Ты увидишь, что я прав, — сказал ее спутник.
— Ну ладно, завтра пойдем провожать Анну. Вместе с Пушкаревым, — загадочно произнесла Надежда.
— Зачем тебе ее провожать? — удивился Глеб.
— Поедешь со мной — увидишь, — снова с загадочной улыбкой ответила Надя.
5
Анна все еще держала телефонную трубку в руках, ошарашенная приказом Пушкарева. Что это может означать? Пушкарев никогда не говорил с ней таким холодным и грубым голосом. Откуда он мог звонить? Почему велел ей немедленно убраться из Ленинграда? Что все это значит? Теряясь в догадках, Анна посмотрела на телефонную трубку, словно все еще не веря услышанному, потом медленно положила трубку на рычаг. «Что делать? Остаться здесь и подождать, что будет? Или уезжать? Нет, надо собираться», — приняла она решение, достала чемоданы и начала складывать вещи. Между одеждой она старалась распихать как можно больше добра из сундука. Чемоданы оказались неподъемными. Она позвонила Андрею, к счастью, тот был дома.
— Я завтра уезжаю. Каким поездом — еще не знаю… Конечно, ночным… Мне нужна твоя помощь, тебе придется меня проводить. До завтра, — сказала мать.
«Даже не спросил, почему уезжаю. По голосу ясно, что рад», — с горечью подумала она, вдруг остро почувствовав свое одиночество. На душе у нее было неспокойно. В такие минуты ей всегда хотелось на ком-нибудь отыграться, но сейчас в доме никого, кроме нее, не было. Ее бесила эта неизвестность, это непонятное поведение Пушкарева. Уже в который раз она обдумывала слова, произнесенные им. «Что это значит? — снова и снова думала Анна. — Неужели он больше не интересуется мною? Тогда все мои планы рухнули».
И вдруг ей стало ясно, что произошло. Она даже остановилась посреди комнаты. Так и есть, эта негодяйка околдовала его. «Я так и знала, что это может случиться», — с горечью поняла Анна, вспомнив о своем возрасте. В памяти всплыла ее последняя встреча с Надеждой и слова, сказанные девушкой: «Я дам о себе знать, вы меня еще вспомните». Тогда Анна не отнеслась к этому серьезно, веря в свои силы, теперь же все оборачивалось против нее. «Она его или подкупила, или соблазнила. Теперь он в руках этой твари. У меня были плохие предчувствия и раньше, знала я, что эта девица способна на все. Она и моего отчима, наверное, так же окрутила, он и прописал ее в своей комнате», — рассуждала Анна. Ей было очень тяжело. Чувствуя свое поражение, она все же в глубине души надеялась, что это может быть простым недоразумением. Она решила вернуться в Москву, а потом, переждав некоторое время, явиться к Пушкареву вновь и, как в прошлый раз, очаровать его. «Пусть насытится этой девицей сполна. Потом уж я появлюсь», — решила она, но все-таки беспокойство ее не покидало.