Он опять посмотрел на напарника, теперь уже повернувшись всем корпусом в его сторону.
— Я готов, Ос. — Диски положил руку в белой перчатке скафандра на никелированную ручку тележки, выглядел спокойным.
— Открываю люк. — Голос Джила.
Белый люк перед ними плавно и медленно открылся, уйдя в левую сторону, блеснули в свете световых панелей его мощные петли.
— Покатили, — сказал Ос Диски: — Медленно.
Они тронулись в путь — не спеша, толкали тележку перед собой по стальной поверхности пола, и их магнитные ботинки при каждом шаге, с глухим звуком, передававшимся через ноги, ударялись, прилеплялись к полу.
Тум, ту — тум, тум, ту…
Выкатили тележку из шлюзовой камеры — черное небо вокруг и яркие точки звезд, пространство стартовой площадки погружено в полумрак, лишь горят впереди посадочные огни разметки для модулей, и редкие, матовые плафоны фонарей слева на надстройке.
Катится тележка, гудит, потемнела, ее поручень отражает свет позади — яркие, тонкие блики.
Тум, тум…
Прошли три метра по очерченной красной линией разметке.
Пять метров.
Инструментальный ящик справа — в тени крейсерской обшивки, черный прямоугольник, торчащий вверх на фоне звезд и размытой туманности Овал.
Стоп.
— Все, — произносит Ос.
— Я за кабелем, — Диски убирает руку с поручни тележки, смотрит в стекло гермошлема Оса: — Семь минут.
— Семь минут.
Ос наблюдает, как Диски спокойно отвернулся, разворачиваясь к инструментальному ящику, туда, где во мраке тени, тускло горит габаритный фонарь и зеленая цифра «3».
— Как у вас? — Голос Джила.
— Порядок у нас, — Ос перевел взгляд с Диски вверх, на звезды.
Они горели холодно и спокойно — далекие, недосягаемые, но непостижимым образом близкие — родные.
Белые, голубые, розовые…
Он всегда удивлялся этому — красоте звезд. Казалось бы ничего интересного, просто светлые точки на черном фоне. Но если присмотреться, если представить…
Странная красота.
Красиво…
Это красиво.
Диски приблизился к инструментальному ящику.
Обычный стальной ящик, больше человеческого роста, с гладкой, глянцевой поверхностью — отсвечивал темно — серым.
Такие стояли и на его «Упрямом», где он служил почти два года. Зная, что там увидит — три широких, вместительных отделения, с белыми лампами подсветки в каждом, Диски протянул руку, взялся за кривую рукоять на дверце и повернул ее вниз.
Он почувствовал под ладонью щелчок — тонкий, едва уловимый, и потянул рукоять на себя, открывая дверцу. Вспыхнули лампы подсветки — белые, матовые, и сразу стало светло. Он увидел в ящике три отделения. В верхнем в специальных пазах зеленого пластика, покоились блестящие инструменты — большие и поменьше — кусачки, плазменные паяльники, пассатижи, зажимы и мелочь, вроде отверток и ключей, но приспособленных под руку в перчатке скафандра. В центральной ячейке, прижатый красным зажимом к стенке ящика, висел экранированный кабель связи, скрученный в плотный, черный моток.
Это случилось, когда Диски протянул руку к мотку кабеля — едва заметный, мягкий толчок снизу, под ноги, словно палуба крейсера, слегка дернулась вверх.
На какую — то долю секунды Диски стало дурно — ящик со всем его содержимым, поплыл перед глазами, искривился, свет светильников померк. А потом все опять вернулось в норму — Диски смотрел на свою руку, протянутую к мотку кабеля, застыл, прислушиваясь к своим чувствам.
Ничего не происходило.
Он нерешительно позвал:
— Ос.
В наушниках тишина, слышится негромкое шипение радио — волн.
— Ос.
Ему послышалось, что в эфире кто — то отозвался, возможно это был чей — то вопрос, но он не был в этом уверен.
Все тихо.
Диски отстегнул зажим, взял кабель и вытащил его из ящика.
Его опять качнуло, но уже дольше, сильнее, он испытал дурноту, головокружение и вялость в теле, пошатнулся и наверное, упал бы, но магнитные ботинки крепко стояли на палубе, словно вросли в нее.
— Ос!
И он резко повернулся назад.
Возможно ему так только показалось — тело, будто набитое ватой, было не послушным и Диски разворачивался, как во сне — долго и беспомощно, вяло…
— Сынок!
Он увидел маму.
Мама стояла перед ним в своем любимом зеленом, в розовых цветах, платье — ветерок играл с ее светлой челкой. Ярко сияло Светило.
Там, где пологий, заросший зеленой травой холм, упирался в синий, деревянный забор, стоял их дом — двухэтажный, с синей крышей и открытыми окнами на первом этаже. Диски разглядел белые занавески на окнах и услышал далекий отрывистый лай собаки.