Джил проснулся в тот момент, когда они с сыном шли к реке, спускать корабль на воду.
Сейчас, греясь в потоке горячей, едва терпимой воды, он с ужасом отметил, что долго не мог вспомнить имя сына.
«Джил — младший».
«И — Дана. Дана — ландыш. Ее зовут Дана».
Головная боль билась в его темени и висках жаркими, тяжелыми ударами. Только когда он спал, у Джила ничего не болело — во снах боли не было.
Закончив с душем он, покачиваясь, вышел в спальню и, оставляя позади себя мокрые следы, прошлепал босиком по прохладному полу до шкафа — распределителя, открыл выпуклую, бежевую дверцу. Автомат уже выложил на полку новый, чистый комплект белья — майку, трусы, носки, белый комбинезон, а на нижней полке стояла пара черных, мягких туфель.
На дверце шкафа находилось большое, прямоугольное зеркало, и в нем он увидел свое осунувшееся, бледное, заросшее щетиной лицо. Белки глаз были красные. Не с проявившимися капиллярами, как бывает от сильного физического напряжения, а сплошь окрасившиеся в цвет крови, без единого белого проблеска.
Джил начал одеваться — спокойно, не торопясь, словно выполнял какой — то сложный и торжественный ритуал, он поглядывал на свое отражение в зеркале, на распухшие, ставшие синюшного цвета колени, на вздувшиеся вены на руках и ногах.
«Еще есть время».
Его тошнило.
Решив, что завтракать ему не стоит, Джил — одетый и чистый, подошел к автомату пище — блока и нажатием кнопки на панели управления, где указывались напитки, заказал себе стакан горячего, сладкого чая. Он удобно устроился в глубоком кресле за своим письменным столом, пил чай маленькими глотками, и смотрел на фотографии на стене перед собой. В ярком свете световых ламп лица, запечатленные на них, казались живыми.
Через несколько минут он поднялся на ноги — тяжело, как старик, приблизился к экрану видеофона, нажал кнопку вызова адресата над которой висел приклеенный им кусочек бумаги со словом «Сол». Плоский экран внутренней связи ожил, показал каюту Сола, сам Сол стоял к экрану спиной и натягивал на себя зеленый комбинезон.
— Сол, я готов. Иду в пилотскую рубку. Можешь пойти со мной или расположиться в командном.
— Я приду.
Видеофон отключился. Джил пошел к выходной двери. Он замер увидев свое оружие, брошенное на кресло, что стояло в углу, возле самого выхода из каюты.
Подойдя и взяв в руки ремень, он долго трясущимися пальцами, копался с его застежкой, потом пристегнул к блестящему, хромированному карабину кобуру с пистолетом.
Оглянулся.
Теперь — все.
Каюта представилась ему уютным, родным домом, его обжитым жилищем, из которого не хотелось уходить. Вернувшись к письменному столу, он снял со стены обе фотографии, сунул в карман комбинезона их магнитные защелки и только после этого, держа фотографии в левой руке, вышел в коридор.
До назначенного программой момента сброса ракеты и маневра крейсера, оставалось больше четырех часов.
Джил не спешил.
Стараясь идти не торопясь, чтобы не упасть, он направился к пилотской рубке.
— Включить системы активации наступательного комплекса. — Джил говорил размеренно, мысленно взвешивал и проверял сам в себе каждое слово, прежде чем произнести команду бортовому компьютеру.
Он придирчиво рассматривал ряды разноцветных клавиш на пульте управления перед собой, сверял увиденные показания на экране контроля со значками вспыхивающими на экране команд, боялся ошибиться, напутать.
Под каждой клавишей на пульте находились квадратные, старомодные кнопки резервных систем, а рядом с ними мертвые сейчас, неоновые глазки индикаторов.
— Крейсеру боевая тревога! Приготовиться к маневру на уклонение.
— Ракета с бомбой Хлопок к старту готова, — произнес голос компьютера: — Жду команду.
— Включить ТРД.
— Включено.
— ОРЦ, стабилизаторы.
— Стабилизаторы включены.
— Курс 942.
— Есть.
— Активировать датчики массы боевой части ракеты.
— Есть.
— Активировать реакторы ускорителей.
— Активированы.
— Управление ручное.
— Ручное…
Сол Дин сидел слева от Джила, в одном из трех противоперегрузочных кресел пилотской рубки. Он уже пристегнул себя к креслу ремнями безопасности и теперь молча наблюдал за действиями Джила, косясь на него правым, выпученным глазом.
В рубке иногда звучал короткий, пронзительный сигнал, ярко горели желтые, световые панели под низким, наклоненным вперед, потолком, пахло пластиком.
— Энергетике крейсера — полный режим.