— Посол Оод Клам настоятельно советовал мне хорошенько присматривать за тобой, Джил Ри. Очень, знаешь ли, советовал.
Глава седьмая. Концерт
Зал Пребывания в космолете занимал всю площадь четырнадцатого яруса — просторный, с высоким потолком, он мог вместить в себя до тысячи человек. По сути это было место для редких, но массовых развлечений на «Ветре». По окружности зала в матовых, молочного цвета стенах, за исключением того пространства, где возвышалась сцена, тянулись шестиугольные иллюминаторы — от самого пола и до потолка, в них горели огни далеких звезд и мутное пятно туманности Большое Облако.
Двое суток назад на космолет прибыли четыреста восемьдесят монтажников — заряне, флорианцы, гелемонцы и рисолиане, их доставили на космолет челноками со станции Центр.
Жизнь на корабле оживилась.
Станция Центр находилась на высокой орбите планеты Туман, и по сути являлась перевалочной базой между ближайшими к Туману мирами и линейными космолетами — транспортировщиками, доставлявшими монтажников к строящимся Транспортам.
Зал Пребывания был ярко освещен световыми панелями, расположенными под потолком и на стенах. Гости входили через три открытых прохода небольшими группами, никто никуда не спешил. До концерта оставалось больше трех часов.
В уютных барах подавали напитки.
На сцене оркестранты и их помощники устанавливали оборудование, тащили громоздкие ящики, аккуратно расставляя их вдоль сцены.
Джил Ри стоял рядом с капитаном Раулом Шолом и вторым помощником капитана — высоким, крепкого телосложения, рисолианином Вангом Холи. Все трое были одеты в синие костюмы пилотов. Четвертым в их группе был лазурианец Осенний Шелест — лет сорока пяти, невысокий, крепко сложенный, коротко стриженный брюнет, с широким, благодушным лицом.
— Друзья мои, — говорил он потирая свои розовые ладони с короткими, толстыми пальцами: — Все пройдет замечательно. Концерт Блеска войдет в историю Содружества, как незабываемое, эпохальное событие! Он пронесется по мирам Содружества, как ураган! — Осенний провел ладонями по бокам своего серого костюма, как будто тот был ему тесноват: — Блеск Вечер… Вы сами все услышите и увидите, и будете рассказывать об этом дне своим детям…
— Все это хорошо, — Раул Шол смотрел в сторону очередной группы зарян, входивших в зал: — Только не разнесите мой корабль.
Осенний громко рассмеялся, вид у него был довольный.
— Вы, директор этой заварушки, и спрашивать я буду с вас.
— Заварушки! — Воскликнул тот: — Блеск Вечер — это уже история! Его песни поют во всех мирах.
— Знаю, знаю, — Ванг Холи простовато улыбнулся Осеннему: — У моего сына есть его песни.
Осенний фамильярно похлопал того по плечу, сказал:
— Радует, что вы не ханжа. Я веду этого парня уже много лет. А вы, молодой человек? — Спросил он Джила Ри, который сунув руки в карманы своего костюма со значком представителя ССМ, стоял рядом с капитаном: — Вы, наверняка, тоже слушаете его песни?
— Я? — Джил старался незаметно рассматривать входящих в зал, искал взглядом Лину Сью: — Я не особый почитатель его таланта. Слышать, конечно — же, слышал…
— Ушам своим не верю! Вы молоды… — Осенний казалось был озадачен: — Впрочем у каждого свои вкусы.
— Зачем вам это барахло, Осенний? — Спросил Холи, и небрежно указал в сторону сцены, где трое флориан и несколько человек втаскивали здоровенные ящики оббитые черной кожей, расставляли круглые барабаны, подключали сверкающие хромом софиты: — Здесь не музей. Если бы не указание Совета Космо, мы не позволили бы вам загромождать грузовой трюм вот этим.
По залу прокатилась волна смеха и возгласов и, беседующие с Осенним, словно сговорившись, повернулись и посмотрели в сторону второго входа. Там, под сбивчивые аплодисменты, толпа людей и флориан расступалась перед группой помощников Осеннего, катящих к сцене некий музыкальный инструмент — большой, черный, блистающий безукоризненной полировкой на гладких изгибах боков, на четырех массивных ножках.
— Это саркофаг Блеска? — Поинтересовался у Осеннего, Ванг Холи.
— Это, рояль! — Воскликнул тот, не замечая сарказм собеседника: — Инструмент уникальный, и неподражаемый. На таком играли четыреста лет назад! А еще у нас есть саксофоны, контрабас…
— А вы не боитесь, что они развалятся во время вашего представления? — Холи усмехнулся, но все — таки в его взгляде читалось любопытство: — Такая древность. Скажите мне, Осенний, а работники музея, где вы все это взяли, в курсе того, что экспонаты куда — то летят? Может нам стоит вас задержать?