«Ты — упрямый гордец, ты убил нас всех!» — Крик Шепот.
Он не мог по другому.
Джил упрямо мотнул головой, глубоко вдохнул спертый воздух скафандра.
Он не хотел по — другому…
И еще.
Джил чувствовал в происходящем некую фальшь, какое — то смешанное чувство нереальности, неуместности того, что с ними происходило. И неясное, подавленное воспоминание о чем — то, все никак не могло пробить себе дорогу в его сознании.
И в тот момент, когда он это думал — яркий луч лазера, пронзил стену перед ними, раскидал веер желтых, красных искр расплавленного метала, прочертил красную черту рядом с прорезью и соединившись с ней, двинулся вверх, продолжая резать спасительный лаз.
Кто — то снаружи космолета резал для них выход.
Джил отпрянул в сторону — луч лазера едва не полоснул его по ногам — чиркнул совсем близко от ботинок скафандра.
Ааоли отошла в другую сторону.
Шепот замолчала.
Дым мутной, расширяющейся струей улетал в сторону коридора, заволакивал его туманом и через него просвечивал розовый, приближающейся огонь.
— Нэм.
— Я, капитан, — ответил Джилу, голос Нэма Ю: — По кораблю не успел бы. Подогнали платформу. Не лезьте под луч.
— Ждем.
Джил радостно заулыбался, и на его глазах выступили слезы. Отчаяние отступило, ушло, сменившись ликованием. Он повернулся к Искре.
— Все хорошо, — произнес Джил.
Иллианка не ответила.
Она молча смотрела в его лицо и глаза Шепот превратились в два больших фиолетовых огня. Их свет отсвечивал на стекле гермошлема Искры, светился на металле края забрала.
Джил замер пораженный.
— Джил, Нэм сейчас дорежет! — Ааоли произнесла слова громко.
Она смотрела сейчас на иллианку и видела тоже, что видел Джил — горящие огни глаз Искры.
— Я все! Отойдите.
Джил попятился в сторону, оглянулся к стене и увидел, как большой неровный ее кусок с закругленными краями, медленно заваливаясь, отлетает вправо, проходит совсем рядом с Ааоли, падает на пол, а в образовавшемся проходе, висит в черной пустоте, охваченная светом ходовых огней и носовых прожекторов — платформа, и в креслах сидят семь неподвижных фигур в скафандрах.
Нэм Ю выступил с края проема — носы его ботинок торчали снизу, помахал рукой.
— Выходите!
Ааоли первой выбралась из мертвого космолета, отошла к Нэму.
— Искра.
Та молчала.
Не двигалась.
Свет ее глаз, казалось разгорался с каждым мгновением, пылал нереальным сиянием — чуждым, грозным…
Джил подавил потрясение, попятился, шагнул в проем.
И его мир рухнул.
Джил застыл в проеме, уже почти выбравшись из изуродованной стены чужого космолета, замер в оцепенении, оглушенный новой реальностью, дыхание его перехватило, в горле возник болезненный спазм.
Его жизнь вдруг, раскололась на двое.
Та реальность, которую он переживал только — что, столкнулась с другой — настоящей, о которой он совершенно забыл. В мгновение, в одно лишь мгновение, те, кого он знал много лет, кого любил, помнил, исчезли, умерли, перестали существовать.
Словно парализованный он смотрел на висящую совсем близко платформу и видел среди пустующих кресел две фигуры — свет заднего прожектора платформы ярко выхватывал их скафандры из двух рядов пустующих кресел.
— Кирк! — Громкий, отчаянный крик Ааоли оглушил Джила, перерос в высокий, мучительный рев, густо заполнил собой его гермошлем: — Ки-и-и-рк!…
Его собственное прошлое нахлынуло на Джила тяжкой, мучительной волной, окатило леденящим воспоминанием, так, что он задохнулся, задрожал. Если бы Джил набрал сейчас в легкие воздух — тяжелый, сырой, удушливый, то закричал бы во весь голос.
— Уходи! Уходи Джил! — Это кричит в эфире голос лазурианки, рвет перепонки, возвращает к ставшей реальностью, действительности: — Нэм, вытащи его! Скорее.
Боковым зрением Джил видит, как тянутся к нему чьи — то облаченные в перчатки скафандра руки — светоотражающие желтые полосы на запястьях сияют, как огненные браслеты.
Нэм.
Его тянут наружу, ботинки коснулись внешней обшивки космолета, глухо щелкнули магнитные подошвы. Джил вздрогнул.
Его затрясло.
Ааоли стоит в шаге от выпрямившегося Нэма, ее руки подняты до уровня плеч — она продолжает кричать.
— Кирк!
Лазурианка возникла из — за спины Джила — рядом, шагнула в плотную, схватила его за плечо, трясет. Он видит в смутном свете ее лицо за стеклом гермошлема — глаза широко открыты, на щеках блестят две мокрые полосы от слез.