Джил закричал и проснулся.
Он сел на кровати, глядя в тускло освещенную стену напротив, широко открытыми глазами, часто дышал, как от долгого бега, руки его тряслись.
Несколько минут — бесконечно долгих, он старался прийти в себя от пережитого только что сна, вернуться в реальность, где все было настоящим и основательным.
— Это сон.
Встав на пол и пройдя в санузел, Джил вернулся в каюту босиком и в трусах — чистым и свежим. Первым делом он взял со стола синюю упаковку таблеток, что дал ему накануне Гуэн Кха, открыл ее и достал блестящую, фольгированную пластину с впаянными в нее тремя рядами таблеток — красных, круглых. Трех не хватало.
Он выпил сразу две, вместо рекомендованной врачом одной таблетки, положил упаковку на стол и подойдя к встроенному в стену шкафу, достал чистый комбинезон. С минуту Джил бесцельно смотрел на скомканную в руках одежду. Дрожи в его руках уже не было.
Круглые часы на стене показывали утро — 07.34.
Подойдя к висевшему на стене круглому зеркалу, он долго всматривался в свое лицо. Нос покраснел и немного распух. В остальном Джил выглядел, как обычно. Только выражение беспокойства в глазах.
Неудивительно.
Пройдет.
— Это всего лишь сон, — проговорил он тихо, глядя в зеркало на движение своих губ: — Надо быть реалистом.
Он постарался улыбнуться — слишком широко, слишком фальшиво.
Через двадцать минут он входил в кают — компанию бодрым шагом, как обычно.
Кают — компания «Стрелы» была просторной, как общественная библиотека: три длинных, накрытых бархатными белыми скатертями стола, располагались друг напротив друга, мягкий желтый свет лился из световых панелей под потолком, у стены справа от входной двери, тянулся до самого угла, где стоял большой горшок с ветвистым растением, книжный шкаф — из красного дерева, моренный и покрытый лаком, он вполне мог сойти за антиквариат. Вдоль салатового цвета стен стояли мягкие кресла, бильярдный стол одиноко притулился рядом с барной стойкой. Иллюминаторов здесь не было. Несколько картин, нарисованных маслом, в массивных золотых рамках, висели на стенах, показывая исторические сюжеты Зари и Флории, их природу. Кают — компаний на крейсере было двадцать две, но первый, малочисленный экипаж «Стрелы» выбрал именно эту.
Сейчас тут были трое — главный инженер «Барьера», двадцатидевятилетняя зарянка Лория Молли — высокая, белокурая женщина, с круглым, розовощеким лицом и курносым носом, одетая в белый комбинезон. Закинув ногу на ногу, она сидела, откинувшись на спинку своего кресла и смотрела на вошедшего Джила из — под длинной, светлой челки. Перед ней стояла белая, фарфоровая чашечка на блюдце. Вторым, кто сидел за столом вместе с ней, был Гуэн Кха. Он пил из увесистой стеклянной кружки и, по — своему обыкновению, был одет в темно — зеленый комбинезон. Он кивком поприветствовал Джила, и снова приложился к кружке.
Третьим в кают — компании был начальник артиллерии крейсера, майор Джок Суни — зарянин, пятидесяти семи лет, невысокого роста, брюнет, с уже заметной плешью, которую он старался скрыть, зачесывая волосы назад. Выглядело это смешно. Плюс ко всему, Суни имел на своем вытянутом лице, большой нос «картошкой» и серые глаза «навыкат» — круглые и большие. В момент появления Джила в кают — компании, майор Суни стоял возле барной стойки и что — то там колдовал.
Свет над пустующими столами был приглушен, отчего атмосфера в кают — компании казалась не по — утреннему сонной.
Джил сел рядом с Гуэном, поздоровался с Молли.
Та молча кивнула ему второй раз.
— Опять нос кровил? — Спросил Джила врач: — Просто запах крови.
— Да.
— Таблетки, которые я тебе дал, пьешь?
— Пью.
— По часам? — Гуэн поставил кружку на стол, смотрел на Джила с ленцой.
— Ну…
— Ну и дурак.
— Я забываю.
— Если потечет в твоей дурацкой башке, то забывать будет нечем.
Лория хихикнула и подмигнула Джилу правым глазом. Она часто вела себя не как ученый и главный инженер.
Так о ней думал Джил.
К их столу подошел майор. Сначала он поставил на стол высокий стеклянный бокал, потом кивнул Джилу и уже, садясь в кресло рядом с Лорией, поздоровался:
— Здравия желаю, капитан.
— Доброе утро, майор, — ответил Джил.
Суни любил, когда к нему обращались таким образом — «майор». Обращение «Суни» или «Джок» им приветствовалось, но в определенные моменты. Например, за обедом он был не против обращения к нему «Суни» и считал не уместным — «майор». Зато его лицо становилось почти счастливым, если перед сном ему сказать — «до завтра, Джок». В этой манере обращения у него была какая — то своя система и Джил долго и с неохотой в ней разбирался первые недели полета. В остальном Джок Суни не отличался какой — либо чудаковатостью, был часто чопорным, как старый дед, иногда ворчал. Гуэну он жаловался на боли в спине, но ни разу не пришел к нему с этими болями на прием, но со вторым врачом экипажа — зарянкой Тресой Игой, всегда держался бодрячком и частенько отпускал двусмысленные шуточки.