— И всё-таки за одну вещь я вам чрезвычайно благодарна…
— За какую? — тупо переспросил он.
— Вы, мой дорогой, помогли мне понять, какой уродливый след оставляют подвязки на ногах, так что, пожалуй, отныне я носить их не буду. И всё благодаря вам.
Она вышла, не прощаясь с Морисом и больше ничего не разъяснив.
6
Впервые у Адель Эрио появились деньги. Настоящие. Крупные. Такие, упомянуть о которых было не стыдно.
С тех пор, как лед был сломан и нашелся первый человек, готовый выложить за одну ночь с мадемуазель Эрио немыслимую сумму в сто тысяч, для многих известных людей стало делом моды посетить Адель и заплатить ей. По крайней мере, за месяц у нее побывало около десятка мужчин, и она без ложной скромности могла бы похвастать, что ее любовниками являются самые влиятельные люди: значительные чиновники, маршалы, генералы, депутаты и даже министры. К каждому она пыталась найти нужный подход, так, чтобы ему было как можно приятнее с ней и оставалось желание прийти еще раз. К счастью, ее репутация, хотя и была скандальной, никому не казалась грязной, скорее загадочной и завлекательной.
Фердинанд Орлеанский по-прежнему покровительствовал ей, а посему Адель получала приглашения на светские рауты, побывала даже на балу у королевы бельгийской Луизы, и везде старалась вести себя безупречно, так, чтобы к ее манерам невозможно было придраться. С насмешливым удивлением она даже стала замечать, что некоторые порядочные дамы, встречаясь с ней на подобных приемах, делают вид, что совершенно не в курсе, чем она занимается. Сама Адель никак на род своих занятий не намекала и старалась ничем не отличаться от так называемых порядочных женщин, ну, а возвращаясь домой, к Тюфякину, разумеется, вела себя уже иначе, ибо от своей деятельности пока отказываться не собиралась.
Ее четверги мало-помалу входили в моду. По крайней мере, Адель прилагала все усилия, чтобы сделать их интереснее и разнообразить. Помимо того, что она сама всегда выступала на них с танцем или песней, ей пришло в голову привлечь еще и проституток к этому делу и вскоре самые способные из них образовали что-то вроде эротического театра. Эти талантливые девы улицы составили основное ядро среди «помощниц» Адель, и их она уже не меняла. К началу декабря был побит абсолютный рекорд посещаемости «четвергов шлюхи Эрио»: явилось более сотни мужчин, и Адель получила сразу три предложения на ночь.
К ней ездили как в особо изысканный, чистый, роскошный бордель, хозяйка которого была самым главным призом, звездой вечера… и понемногу многие жены начинали догадываться, куда ездят их мужья, и роптать против «бесстыдства, которая творит эта падшая женщина, воображающая себя герцогиней».
Когда Адель только начинала свою карьеру, Тюфякин взял с нее обещание, что в обмен на полную свободу она будет устраивать всё так, чтобы он сам ничего не видел, — у старого князя, когда он видел ее с другим мужчиной, разыгрывался приступ астмы. Адель обещала, а поскольку Тюфякин в среду и в четверг встречался со своими старыми друзьями, то сдержать обещание было нетрудно, — старика ведь просто не было дома. Однажды в среду Адель сама поехала с ним, выразив желание познакомиться со старыми аристократами, и неожиданно имела среди них просто-таки оглушительный успех
Это были старые, даже очень старые люди, ведущие замкнутый образ жизни, почти никого не принимавшие и не бывавшие даже в театрах. Несмотря на это, некоторые из них еще не растратили запаса сладострастия, и, увидев, какую прелестную девушку ввел в их тесный круг старый Тюфякин, были в восторге. Адель соответствовала их вкусам и желаниям. Во время второго визита мадемуазель Эрио, переодевшись маркитанткой, в красной, довольно короткой юбке, с подлинным воодушевлением, но не без лукавства пропела им «Марсельезу».
Они стали требовать выступления на бис. Адель во второй раз начала «Вперед, сыны отчизны милой», потом исполнила собственный коротенький романс «Без папа, без мама, без огня». Старые аристократы, которым вместе было около пятисот лет, пришли в крайнее возбуждение, целовали Адель руки и, не обращая внимания на Тюфякина, сулили золотые горы. Знатнейший принц де Роган-Гемэнэ потянулся, чтобы целовать «очаровательные ножки мадемуазель Эрио», то же самое попытался сделать и принц Крой-Гавре, но чуть не задохнулся от кашля. Австрийский князь Дидерихштейн, приехавший из Вены, спросил у нее, сколько она хотела бы получить за один такой песенный вечер. Адель весело ответила, не воспринимая вопроса всерьез: