Герасим Данилович — пока я раздумывал, принимать предложение или ну его нафиг — умудрился договориться с губернатором о том, что землю под завод и рабочий городок губерния выделит бесплатно. Невелика выгода, несколько тысяч рублей на приобретение участка ничего не решали. Но Александр Александрович, решив "всячески стимулировать развитие промышленности", выбил для меня очень ценный подарок, который в деньгах оценить было уже трудно.
Железная дорога до Калуги шла от Москвы через Тулу. А дорога, шедшая через Малоярославец, проходила в десяти верстах от Калуги — и хотя с первой пересекалась, рельсы дорог не соединялись. Поскольку рельсы принадлежали разным компаниям — и Офросимов "уговорил" правления обеих дорог разрешить мне построить "рабочие" ответвления от двух станций вблизи пересечения. А в результате, если я выстрою кусок дороги в три километра с двумя стрелками, то получу контроль над прямыми грузовыми перевозками в между Калугой и Москвой. Пока грузооборот был невелик, но что будет потом?
Так что, вздохнув, я подписал выделение полумиллиона рублей на реализацию нового плана. Только вздыхал я скорее облегченно, чем расстроено: неожиданно оказалось, что деньги эти в самое ближайшее время возместятся из "местных источников". Причем источников совершенно неожиданных.
Под Калугой уже добывался "мрамор" — отделочный известняк, серо-коричневатый в Шамордино и цвета "котлового кофе с молоком" рядом с самим городом. Но чуть подальше, неподалеку от деревни Бабынино "в прошлой жизни" при поисках угля добурились до настоящего мрамора, приятного желтого цвета. А еще верст через десять — месторождение уже черного мрамора. Оба месторождения — небольшие, но для отделки домов в Калуге их хватало, да и добывать камень было легко: хоть и шахты требовались метров под двести глубиной, но технология быстрого и недорогого обустройства таких шахт была уже отработана. Вот только точных мест, где эти ценные ископаемые можно ископать, я не помнил — да и не знал, откровенно говоря, поэтому просто выкупил задорого два участка десятин по четыреста. Ну а раз купил — то не пропадать же земельке-то…
С полутора сотен десятин у Бабынино капусты сорта "амагер" в конце сентября нарубили девять тысяч тонн. А с пятисот пятидесяти у Бабынино и Которгино картошки накопали двадцать две тысячи — и по теперешним рыночным ценам это почти покрывало "внеплановые затраты". Не совсем, но на полях еще морковки нарвали полторы тысячи тонн, еще чего-то по мелочи — а всякой ботвы и кочерыжек набралось столько, что тонн восемьсот свининки получится без каких бы то ни было затрат традиционных кормов. Понятно, что продукты выращивались больше для пропитания рабочих — однако было у меня смутное подозрение, что три тонны капусты в одно рыло рабочий за год не сожрет…
Вдобавок внезапно выросший "повышенный урожай" обеспечил мне и "политические дивиденды".
Офросимов о сельском хозяйстве губернии пекся больше кого бы то ни было — из губернаторов, я имею в виду. Постоянно мотался по селам, старался внедрять (иногда и из-под палки) передовой опыт. Создал в губернии опытную станцию с "образцовым хозяйством", провел картографирование почв, причем специальная химлаборатория постоянно вела проверку качества земель. В общем, был не просто в курсе современной сельхознауки, а был одним из ее толкателей и проводников — но то, что он увидел на полях "подсобного хозяйства", поразило его до глубины души:
— Да вы волшебник, Александр Владимирович. Я ведь сколько лет все силы прикладываю, чтобы урожаи в губернии повысить, многого навидался, еще больше читал — но подобного даже представить не мог! Ведь ежели каждый крестьянин будет собирать… ну ладно, хоть полстолько, сколько с ваших полей собрано, то губерния не только себя прокормит, но и соседей провиантом обеспечит!
— Возможно вы и правы. Беда лишь в том, что крестьянину ни полстолька, ни четвертьстолька не собрать — мы как раз стояли у кромки поля, с которого грузовики непрерывно отвозили капусту в хранилища в Калуге, а листья и кочерыги, отдельно собираемые мужиками, к стоящим на краю деревни свинарникам. — Вы сейчас видите лишь последние штрихи захватывающей картины под названием "битва за урожай". А почему она именуется именно "битвой", видно лишь весной, а на картофельных полях и летом. Вот это поле, достаточно небольшое, сто двадцать десятин всего, по весне пахали не лошади или волы, а трактора. Десять тяжелых тракторов, стоимостью тысяч по двадцать рублей каждый. А на картофельных полях на каждых пяти десятинах работал уже трактор маленький, всего-то по тысяче рублей за штуку — и работали все эти трактора без перерыва полных двадцать дней. Сто десять тракторов. Чтобы собирать такие урожаи, нужно только на технику крестьянину потратить минимум рублей по пятьсот на десятину, а затем для машин приобрести топливо, для земли — удобрения. Это уже деньги не очень большие — но кто из крестьян их найдет? Учитывая, что трактор не вечен, хватит его лет на десять…