Глава 22
Чёрт Бариссон закончил подсчет выручки за вчерашний день и предавался приятному ничегонеделанью. Впрочем, и утреннее занятие было для него всего лишь формой развлечения: хитрые машины вообще-то заканчивали считать выручку одновременно с закрытием магазинов, а Чёрт вот уже который месяц безуспешно пытался заметить ошибку в "механических" вычислениях. Безуспешно пытался, но надежды не оставлял: ну должна же когда-нибудь хоть одна из этих чертовых машин сломаться!
Но немного грустное настроение Чёрта объяснялась не тем, что ему снова не удалось подловить счетные механизмы, а тем, что Чёрт все больше убеждался: если компанию не развивать, не строить новых складов и магазинов, то кто-нибудь обязательно перебежит дорогу и сожрет "Голден Игл Корпорейшн". До кого-нибудь обязательно дойдет, сколько прибыли компания имеет на самом деле — и тогда…
Выдумать подходящее случаю сравнение Чёрт не успел: внизу раздался звук открываемой двери, затем послышались радостные возгласы, а спустя полминуты дверь в кабинет открылась и в нее вошел давно ожидаемый гость, сопровождаемый "старым слугой-китайцем". Хозяин кабинета суровым взглядом окинул "слугу" и сварливым голосом поинтересовался:
— Это кто к нам пришел?
Слуга несколько растерялся, и гость пришел ему на помощь:
— Эбенезер Дорсет, Сэммит, штат Алабама.
— Айбар, запиши. Вечно вы, Александр Владимирович, придумываете… этого Гойко Митича мои нукеры месяца три запомнить не могли!
— Да я запомню… — недовольным голосом ответил "слуга".
— Поручик! С капитаном спорить вздумали? А впрочем, не пиши, все равно никто не спросит. Лучше чаю принеси, а то мне чего-то тяжеловато уже бегать. Или чего-нибудь посущественнее? Вообще-то обед будет через полтора часа…
— Чаю. И поговорим о делах, а то на сытый желудок будет лень.
— Это правильно, насчет чая. А приехали вы очень удачно…
Разговор о делах затянулся до самого обеда. А потом продолжился и после обеда, причем никакой лени сытые желудки не спровоцировали.
Когда же гость уехал, Чёрт пожаловался "старому слуге":
— Ну почему меня Чёртом зовут? Это он самый настоящий чёрт: ведь я хотел отставки просить, а получилось, что еще на два года работы выпросил. Вот скажи мне, Айбар, почему так вышло-то?
Линоров не уволился из Жандармерии. После того, как он проверил переданные ему документы (причем созданной для этой цели группе удалось добыть и подлинные выписки из банка), император действительно назначил Дурново министром внутренних дел и дал санкцию на расследование деятельности Витте. Сейчас Сергей Юльевич сидел в каком-нибудь тихом каземате (если вообще жив остался), а Евгений Алексеевич получил звание подполковника и орден. Ну и, для кучи, должность начальника вновь созданного "Департамента по расследованию финансовых дел". Понятно, что линоровский департамент расследовал вовсе не торговлю "левыми" трамвайными билетами — хотя именно с этого дела деятельность его официально и началась.
Несмотря на то, что Евгению Алексеевичу так и не "посчастливилось" стать моим сотрудником, отношения у нас были весьма теплыми. А так как департамент его нередко "работал" с финансистами за пределами Империи, и часто — с моей помощью, то у нас сложилась неплохая практика "обмена ненужной информацией". То есть если в чью-либо сеть попадала информация внимания заслуживающая, но ненужная по текущему делу, ее просто передавали "партнеру": а вдруг тому пригодится… И таким забавным образом ко мне попали сведения о руководителе Российской социал-демократической партии…
Линоров был в курсе моего интереса к этой партии, хотя сам искренне считал ее "кучкой жидовствующих болтунов". Насчет "болтунов" — это он, вероятно, все же слегка ошибался, что же по поводу первого эпитета, то, по крайней мере пока, "руководство" в партии принадлежало вообще активным членам Бунда. За Бундом жандармерия все же следила, но вскоре выяснила, что РСДРП, несмотря на подобных "членов ЦК", была всего лишь "карманной партией" мелкого бизнесмена и мошенника по имени Александр Львович Парвус (в девичестве Израиль Лазаревич Гельфанд). Так что, передавая мне "досье", полковник жандармерии не скрывал ехидной улыбки…
Почитав бумаги перед встречей с "вождем", не смог не рассмеяться и я: это разве что в Германии могли поверить, будто сын "портового грузчика" в Одессе семидесятых-восьмидесятых годов мог закончить гимназию. А купцу первой гильдии и владельцу стивидорской компании Лазарю Гельфанду стать "грузчиком" в биографии сына пришлось лишь потому, что в университет Базеля детей уголовных преступников не принимали.