— Здесь десятка хватит…
— Тогда я в опытном цехе сами кюветы отолью. А нагревательную автоматику пусть Луховицкий делает, только надо более надежную, чем в курином инкубаторе… но десяток он в своей лаборатории за полгода вылижет так, что десять лет без сбоев проработают.
— Маш, я сказал "здесь хватит". А больниц у нас сколько? В смысле родильных домов?
— Поняла. С Луховицким ты поговоришь насчет термостатов?
Я, сидя за рулем, молча кивнул. Машка о чем-то подумала, а потом задала неожиданный вопрос:
— Саш, может мне нужно в себя вилкой потыкать? Или лучше в тебя?
— Зачем вилкой?
— Ну, в прошлый раз ты придумал что-то важное про кровь, Ястребцев теперь и в Москве всем врачам известен со своей схемой определения качества крови. Сейчас ты сразу про инкубатор этот придумал — но ты придумываешь что-то важное только когда что-то плохое с нами случается. А если я себя вилкой ткну или тебя — ведь нам плохо будет? Я почему спрашиваю: строить большой завод для инкубаторов смысла нет, а маленький — вдруг ты еще что-нибудь придумаешь и его придется срочно увеличивать? Лучше уж сразу с запасом строить, и хочу понять, какой запас делать…
— Дура ты, Машка! Но умница великая, однако никого вилкой тыкать мы не будем. Сейчас домой приедем и я тебе напишу список всяких машин для медицины, которые нужно будет выделывать. Ну, сначала их придумать будет нужно, сконструировать… И откуда-то денег на завод этот найти.
— Денег я и сама найду, ты главное придумай, что делать будем…
Дома я вспомнил про зубодробильную машину с турбиной (слышал где-то, что на двух тысячах оборотов она зубы сверлит небольно), про дефибилятор. Как сделан кардиограф я понятия не имел, но в фильмах кардиограммы видел. Больше в голову вроде ничего не пришло, но и этого хватило для того, чтобы Машка занялась организацией НИИ "Медавтоматика" с опытным заводом. То есть подобрала "инженеров на выходе" из Технилища, денег выделила на строительство всего нужного в Симбирске…
Ну, собственно, и все — дальше "оно само делалось". Потому что нам было некогда. Нам — это лично мне, Машке и Ваське.
Машка и приехала в Царицын исключительно из-за этого важного дела — и мы занялись университетом. На самом деле университетами, так даже лучше получилось. Просто из-за некоторого (не очень маленького) количества не то чтобы брака, но не совсем кондиционных стальных балок образовался изрядный "запас" ценного металла, и Петя Синицын предложил выстроить "похожий, но поменьше" университет и в Воронеже. "Поменьше" вышло изрядно, тамошний главный корпус поднимался всего на семнадцать этажей — но его и подняли всего за два года. Теперь строились такие же "университеты" в Калуге и Харькове, а в планах был и в Нижнем Новгороде — и поэтому Беклемишев (за отдельную плату) вместо готовой скульптуры изготовил литейную форму для нее. Форму "многоразового использования".
Ну а собственно статую отливали уже мы. Точнее, отливкой руководила Васька, благо опыта она у Беклемишева набраться успела, но и сам Владимир Александрович при сем присутствовал. И остался в полном восторге от специально подготовленного литейного цеха: все Васькино "руководство" сводилось к нажатию нескольких кнопок и отслеживанию показателей на парочке гальванометров. Да и сам цех был более чем "оригинальным": в нем не было ни окон, ни дверей. Точнее, окна были, но метрах в семи над землей, да и дверь была, но вела она — причем из подвала — в туннель, соединяющий мой особняк (о чем почти никто не знал), саму литейку, пару механических цехов и подвал Университета. В туннель был еще и обычный въезд со стороны пристани, но обычно он перегораживался стальными воротами.
Два часа плавки — и скульптура из алюминиевой бронзы готова. Совсем готова — все же Андрюша Новиков разработал великолепную прецизионную технологию изготовления фигурных деталей из корунда. И вообще инженеры потрудились на славу: форма с кучей гидравлических машинок целиком открылась уже через час после плавки. Ну а мы ждать, пока семитонная статуя остынет, не стали: Васька нажала кнопочку, гидромашинки снова форму сложили — и через полтора часа рядом с первой встала вторая статуя, причем точная копия первой. Беклемишев придирчиво рассмотрел пятиметровые скульптуры через лупу на следующий день, когда от них уже не пыхало жаром, и остался очень доволен. Думаю, что больше всего он был доволен тем, что его творение должно было встать в четырех (и это — только для начала) университетах…