Вот мы и засели с "главным экономистом" за планирование работ по "интенсификации удоев". Причем как "доить" — было понятно, нужно было решить где заняться "дойкой" чтобы максимизировать "удои" на каждый вложенный рубль.
— Если доверять их статистике, то наибольшей рентабельности мы добьемся на розничном рынке Германии — внушал мне Станислав Густавович. — Сколь ни странно, именно весьма низкие текущие розничные цены позволят очень быстро захватить рынок: рентабельность большинства торговых компаний столь невелика, что опускание цены на рынке всего процентов на семь уже приведет их к разорению. Вдобавок, колониальные товары там на рынках представлены не в изобилии, и выйдя с ними хотя бы в мебельный сектор мы будем получать прибыли более пятидесяти процентов с оборота.
— А пошлины?
— Не думаю, что правительство их поднимет, ведь формально компании будут германскими же и все это будет по бумагам выглядеть как колониальная экспансия именно Германии, что правительством наоборот крайне поддерживается.
— Ну хорошо… но, Станислав Густавович, представьте: началась война Германии с Россией — а это вполне возможно, и довольно скоро. Скажем, года через три — и тогда выходит, что мы финансировали вражескую торговую сеть?
— Если так ставить вопрос… а, пожалуй, вы с такой точки зрения тем более неправы. Вот, взять, например, Гамбург — он открыл одну из принесенных папок. — Гамбург, Гамбург… вот! Поскольку у нас не будет необходимости ставить отдельные фасовочные фабрики так как можно использовать и варшавские, которые сильно недогружены, то расходы на создание всей сети в городе составят всего девять миллионов марок…
— Больше четырех миллионов рублей.
— Да, больше — но уже через полгода оборот сети превысит два миллиона марок в сутки, при рентабельности в двадцать-двадцать пять процентов с оборота. Ладно, возьмем двадцать — и получаем, что вложения окупятся меньше чем за две недели.
— Великий боже! А зачем я вообще занимаюсь каким-то производством?
— Затем, что вы тут пропустили капитал оборотный, каковой должен составить уже более ста двадцати миллионов марок. То есть в общем объеме выйдет все те же триста процентов годовых…
— Но чем Франция-то плоха? Или та же Англия?
— Да ничем, если не принимать во внимание иную структуру потребления. Француз-горожанин от трети до половины продуктов получает от родни из деревни, а зеленные и овощные лавки, которые вообще чаще всего являются семейными предприятиями, получают продукты на продажу от хозяйской родни и друзей деревенских в количествах более девяноста процентов. Да, бананы там продаются ваши, но это пожалуй все. В принципе мы можем занять изрядную часть на рынке кофе и чая, но для этого создавать целую сеть… Того, что у нас во Франции есть, уже достаточно.
— Ладно, у меня есть кое-какие идеи, но они несрочные. А с Англией?
— Расчеты показывают, что в принципе до трети розничной торговли можно попробовать захватить. Но в силу консерватизма населения и и без того невысоких цен, в особенности на колониальные товары, чистая рентабельность будет невысока. А сроки создания сети, напротив, окажутся гораздо большими, нежели в других странах. И если мы говорим о наискорейшей окупаемости, то остается лишь Германия и, с несколько меньшим уровнем важности, Австро-Венгрия…
— Ясно. Я вам очень благодарен, Станислав Густавович. Пожалуй, Германией и займемся сейчас. Раз уж не оказалось большевиков поблизости…
— А зачем вам большевики, позвольте полюбопытствовать? — в голосе экономиста прозвучала искренняя заинтересованность.
— Ну как зачем? Это ведь их руководитель, если мне память не изменяет, писал что "нет такой крепости, которую не взяли бы большевики". А тут у нас несколько "крепостей", которые было бы неплохо "взять".
— Не помню такого…
— Что не помните?
— Чтобы Ульянов писал такое.
— А вы-то откуда знаете?
— Ну, как вам сказать… вообще-то я и сам член РСДРП. Правда, не большевик, но все же и с ними хорошо знаком. Но, должен сказать, в результате бесед с вами я все более склоняюсь к мысли, что в руководстве партии представления об экономической науке несколько… ошибочное, что ли.
— Как ошибочное? В чем?
— Видите ли, Александр Владимирович, вы, как я вижу, экономику в марксистском понимании представляете более чем неплохо. Но дела ведете в значительной степени отрицая подходы, которые вытекают из рекомендаций Маркса, Энгельса, Ульянова. Однако вы преуспеваете, при том, что если рассматривать картину через призму марксова "Капитала", вы просто обязаны были уже давно разориться — что наводит на мысль, что у Маркса в рассуждениях вкралась какая-то ошибка. Я, откровенно говоря, сильно поспорил — и лично, и в статьях — по этому поводу с Ульяновым… В общем, сейчас я всерьез думаю о выходе из партии.