Лунев выглядел более чем смущенным: ему, простому полевому офицеру было очень непривычно вот так общаться с генералами. И тем более он не мог понять, с кем же судьба свела его в захудалом немецком ресторанчике. Позже я узнал, что он тогда решил что я — какой-нибудь секретарь из посольства или дипкурьер, срочно доставляющий важные сообщения, а заодно и супругу вытаскивающий из страны — и тут оказывается, что чуть ли не пинком дверь в кабинеты генералам открываю, а они тому и рады. А окончательно "добила" летчика Мышка: когда Линоров откланялся, она подбежала ко мне — не подошла! — в коридоре и бросилась извиняться:
— Александр Владимирович, я должна попросить у вас прощения. Признаться, я думала что вы меня разыгрываете, когда сказали что сами потребовали отобрать у нас банк, но теперь узнала, что это была правда и что из этого у вас получилось. Вы же просто уничтожили всю германскую экономику! Это было гениально!
Ну, чуть позже, на аэродроме, устроенном за Векшинском, с Луневым у нас сложились очень дружеские отношения — все же он искренне считал меня летчиком, а "в небе все равны". А тогда, в Петербурге он смутился окончательно и куда-то незаметно исчез.
Что же до "уничтожения германской экономики", то Мышка, безусловно, погорячилась — хотя на самом деле проблем у немцев появилось более чем изрядно. Да и организовала эти проблемы она сама, я же только чуть-чуть ускорил события.
Суть же случившегося была проста. В долгих спорах со Струмилло-Петрашевским мы пришли к несколько парадоксальному выводу о том, что в настоящее время деньги стоят ровно столько, насколько им доверяет население. Вот даже в России при Николае Павловиче население верило в серебро и не верило в бумажки — и "рупь ассигнациями" даже официально пришлось признать сильно более дешевым, чем рубль серебром. Но это — история.
Современность же — причем современность немецкая — характеризовалась стабильностью национальной валюты. Марка стоила ровно сто пфеннигов независимо от того, бумажная эта марка, серебряная или золотая. И любой немец знал, что если он эту марку положит в солидный банк, то в любое время он эту же марку (причем даже с несколькими пфеннигами процентов) он получит обратно.
Фрайбергский банк занимался двумя вещами: держал вклады частных лиц и организаций и кредитовал лица юридические. Вот только была у банка — который даже назывался "Торговый" — отличительная черта: он кредитовал исключительно торговые организации. Да и то не все, а только входящие в мою сеть. Поскольку расчеты с поставщиками так же велись через него же, почти все поставщики товаров так же открыли в нем свои расчетные счета. Ведь это же так удобно!
В результате в банке образовалось вкладов на две с лишним сотни миллионов марок — сумма весьма солидная. Ну а поскольку товарный оборот в моей сети составлял максимум неделю, то двести миллионов оборотных капиталов по сути заменяли уже миллиарда два "обычных" денег: в "старой" немецкой торговле оборот составлял от двух месяцев до полугода. Причем "сетевые" магазины владельцами поставляемых товаров фактически и не были: все, что было на прилавках, поставлялось за счет кредитов "Фрайбергского торгового" и находилось у банка в залоге. Маленькая хитрость состояла в том, что цена всех товаров во всех магазинах не превышала суммы всех вкладов клиентов банка, а вся прибыль немедленно изымалась "в пользу владельца" — и, таким образом, "уставной капитал" в сумме пятидесяти миллионов рублей можно было безболезненно из хранилищ изъять, что Мышка и сделала. На самом деле там было чуть меньше — в составе капитала было и здание банка во Фрейбурге, и еще кое-какая собственность по мелочи. Но на мелочи внимания можно и не обращать, тем более что "вкладывался" капитал "виртуальный", в виде моих же собственных гарантий, а изымался уже реальный, к тому же полновесной золотой монетой. Понятно, что на таком фоне отмечать, что полная сумма "уставного капитала" изымалась каждые две недели, было бы вообще хамством…
Но и неизымаемые деньги оборачивались очень быстро, и поставщики далеко не всегда спешили обналичить выручку, так что в кассе постоянно имелась весьма приличная сумма — и клиенты привыкли к тому, что деньги они могут получить всегда и без малейших проблем. Но когда до этих клиентов дошло, что ситуация может резко поменяться, то они решили, что дома под подушкой деньги будут в большей сохранности. Ну а чтобы до всех эта мысль дошла поскорее, я и написал "возмущенное письмо возмущенной общественности", в котором и сообщил адресатам, что Фрайбергский торговый банк является русской (а следовательно — вражеской) организацией и с этим нужно что-то делать.