— А при чем тут Уругвай?
— Нам известно, что Восточная Республика заказала несколько современных торговых судов в России. Русские их построили, но теперь суда застряли в Черном море. Мы договорились с Уругваем о том, что если мы поможем вывести суда в открытое море, то получим преимущество в их фрахте. А чтобы перевезти оговоренное количество консервов, нам понадобятся все эти суда…
— Допустим, мы гарантируем их неприкосновенность. Но вы думаете, что британцы не постараются пресечь ваши поставки?
— На острове тоже с продуктами очень плохо, а наши консервы на четверть дешевле американских. Островитяне деньги считать умеют.
— Мне кажется, что ваши предложения, сеньор Кастро, найдут отклик у нашего правительства. Но мне все же придется проконсультироваться с Берлином — ведь речь идет об очень больших суммах, а это ведомство уже министерства финансов. Как вас найти чтобы передать ответ?
— Вот тут — список оборудования, которое нам необходимо в первую очередь. Как только вы сможете его поставить, попросите вашего посла в Венесуэле сообщить об этом нашему торговому министру и через неделю консервы окажутся в порту, где станки будут погружены на наше судно. И направьте в Каракас кого-нибудь более соответствующего должности. Последнее — всего лишь пожелание, конечно же, мое личное, не господина президента. А сейчас разрешите откланяться.
Глава 32
Яков Фюрстенберг, откинувшись в кресле, довольно потер руки: еще бы, последняя поставка принесла почти четыреста тысяч рублей чистой прибыли! Конечно, нервотрепки она тоже доставила изрядно, но результат того стоил. Да и нервотрепка… вряд ли кто-то в цэка теперь посмеет вякнуть, что Яков Станиславович слишком много тратит на себя.
К тому же — не только на себя: с доходов компании оплачивалась не только вилла самого Якова Станиславовича и вилла его старшего брата в Стокгольме, но и вилла самого Александра Львовича! Да и жилье прочих соратников обходилось весьма недешево. А чтобы эти деньги заработать… Ну кто, кроме самого Якова, смог бы так быстро договориться с германской интендантской службой? Впрочем, поставки от немецкой интендатуры только начинались, но они-то обещали в ближайшее время доходность всей торговли увеличить чуть ли не втрое! А пока и торговля французскими винами приносила почти по рублю с бутылки. Ведь если Германия готова их продавать по полмарки, грех было бы не воспользоваться столь удачным стечением обстоятельств. Жалко, конечно, что немцы принимают в оплату только золото, и из-за этого обороты коммерции раза в четыре меньше выходят, чем могли бы быть… впрочем, теперь, после того, как вышло перевезти деньги в Швецию, торговля пойдет куда как успешнее.
Настолько успешнее, что Ниа Банк вполне сможет пополнять не только счета в Сибирском банке Петербурга, но и скромный счет, открытый две недели назад братом Генрихом на имя любимой кузины в нью-йоркском банке. Так, на всякий случай…
Давно, еще в прошлой жизни, я как-то рассказал Камилле про "вкусную гадость". Химикам — а в особенности химикам хорошим — про такие вещи рассказывать очень полезно: если в названии не очень ошиблись, то довольно скоро названное появится в синтезированном виде. Так случилось и с глутаматом натрия: Камилла быстренько глутаминовую кислоту синтезировала из акрилонитрила. Но химия есть химия, и она быстро выяснила, что полученный продукт у нее состоит из двух изомеров (про которые я тоже что-то вроде рассказывал). Великий химик отличается от просто хорошего тем, что всегда решает поставленную (а хоть бы и ей самой) задачу до конца — и Камилла изомеры разделила. Что оказалось очень сложно и дорого — с точки зрения использования продукта для еды.
Я, пользуясь знаниями из "популярных источников" будущего, сказал, что микробы (и вообще все живые существа) жрут только один из возможных изомеров — и Камилла столкнула задачу разделения на лабораторию микробиологов (которые антибиотики добывали). Те быстро выяснили, что микробы жрут как раз "нужный" изомер — и дело бы заглохло, но в процессе экспериментов они так же выяснили, что какие-то микробы эту самую глутаминовую кислоту не жрут, а производят…
Все, что я помнил — микроб этот является то ли родственником "кишечной палочки", то ли сам палочкой этой работает. Но для биохимиков нынешних этого уже оказалось достаточно. Настолько достаточно, что "самый секретный завод" в Кологриве делал не аммиак, а глутамат натрия. Один пятикубовый "реактор" за трое суток выдавал "вкусного продукта" целых двести килограмм, реакторов же на заводе стояло две дюжины. А в фунтовую банку тушенки требовалось полграмма…