— Или труднее. Посмотри последние отчеты Бариссона: по ним выходит, что ускорение оборота денег внутри компании снижает размеры этого самого оборота с контрагентами. По мне так вовсе фигня получается: чем больше товара продается, тем меньше его продается…
— Интересно, ты у Бариссона главного бухгалтера завербовал? ладно, не говори, мне на самом деле это не интересно ни капли — мне интересно, насколько эти отчеты соответствуют действительности.
— Полностью соответствуют. Так что попробуй разобраться, в чем разница у него и у нас — и почему так происходит. Тебе кто-нибудь нужен для анализа?
— Сам справлюсь… — Станистав внезапно помрачнел. — Саш, ты извини, но ходят слухи, что твоя компания венесуэльская в Германию поставляет продукты. Много, чуть ли не половину… Мне кажется, что есть вещи и поважнее денег.
— Понятно теперь, почему ты который день такой хмурый ходишь. Со слухами нужно бороться.
— Так это вранье?
— Слав, ответь мне на один вопрос. Что лучше — если в наших солдат стреляет злой и голодный немец или напротив них в окопе сидит немец сытый и довольный?
— Ты думаешь, что сытый немец будет хуже стрелять?
— Я думаю, что он вообще стрелять не будет. Потому что ему стрелять не из чего и нечем.
— Поясни…
— Немец сейчас покупает у Гомеса консервы всякие на миллион марок в день. Гомес консервы продает только за золото, которое мы у немцев выгребли, или за промышленную продукцию. Причем за строго определенную продукцию, а конкретно — за станки, сырье определенное. Причем станки эти он берет не в ящиках, их немцы сами должны поставить, запустить и рабочих венесуэльских работать на станках научить. Сейчас в Венесуэле и Уругвае только немецких инженеров больше четырех сотен этим занимается, а рабочие, как ты сам знаешь, у Гомеса неважные, тупые у него рабочие. Долго учатся…
— И что?
— Ты ведь военными моими заводами раньше не занимался…
— Сейчас занимаюсь.
— Тогда знаешь, что Рейнсдорф хоть наизнанку вывернется, а больше семи пушек в день сделать не сможет. Станков нет стволы пушечные выделывать!
— Станки можно и в Америке купить…
— Можно. Но если эти станки будут закуплены в Германии, то мы сможем пушек делать больше, а немцы — меньше.
— Но ведь станки-то идут в Венесуэлу…
— Идут. И позавчера банановоз привез из этой Венесуэлы полтораста готовых стволов для дюймовых пушек-автоматов. А где-то с февраля оттуда будет доставляться по пятьсот стволов в месяц. Что само по себе важно, но важнее то, что стволы эти будут идти к нам, а не в германскую армию.
— Ну ладно, немцам меньше достанется. А вот достанется ли больше нам? Ты же сам говоришь, что рабочие там тупые.
— Учатся тупые. А работают лучшие мастера с завода Рейнсдорфа. Но даже если бы они вообще только металл в стружку переводили бы, то все равно на прокорме немецкой армии мы забираем у немцев двадцать процентов их военного производства. И мне кажется, что солдат — вражеский солдат — накормленный гнилой картошкой, но с оружием, для нас хуже солдата, накормленного мясом, но без оружия. Ты фронтовые сводки-то читаешь?
Больше на эту тему со Славой у нас разговоров не было. Не сказать, что сводки с фронтов радовали, но при внимательном — и в нужном направлении подтолкнутом — анализе было заметно, что основная война шла с Австро-Венгрией. С Германией тоже воевали — но как-то потихоньку, без особого фанатизма. По крайней мере для меня — знакомого с реалиями "прошлой войны" — было очень хорошо заметно, что немцы "в этот раз" проявляют меньше энтузиазма. Но и простые люди могли обратить внимание, что сейчас ведущая роль на "восточном фронте" принадлежит двуединой империи…
Могли, но не обращали. Потому что война все же с немцами тоже шла, и на этой войне убивали людей. Но пока все же в широких народных массах, включая рабочих моих заводов, информация о моей "торговле с врагом" не звучала. Забавно: я, откровенно говоря, думал что мои враги-то уж не упустят возможности мне поднагадить — но данный вопрос вообще не поднимался. И к концу зимы удалось разобраться почему.
С начала нового, тысяча девятьсот тринадцатого, года мне очень плотно пришлось заняться тем, что впоследствии назовут "авиационной промышленностью". Вообще-то под словом "промышленность" я понимал что-то такое…. большое, во всяком случае — а пока самолеты (в России) делались чуть ли не на коленке в сарае. Они и во всем мире похожим образом делались, но ситуация менялась очень быстро. И первыми менять привычную для этого времени картину начали итальянцы.