А побывать на нем стоило. Все же не каждый раз удается посмотреть на "первый в мире" полет вертолета. Правильнее сказать "официальный полет боевого вертолета", так как сам по себе вертолет (хотя и "беспилотный", маленький) Борис запустил еще в одиннадцатом году, а "пилотируемый" — чуть меньше года назад. Но то машины были больше экспериментальные, а тут — практически готовый для серийного производства аппарат. И посмотреть на него было очень интересно. Но — не получилось…
Глава 37
Петр Савельев, как и все остальные офицеры отряда, сидел в диспетчерской и люто завидовал. Было чему завидовать: началось давно ожидаемое наступление, а пилотов от полета отстранили, и теперь не они, а какие-то шпаки делали их работу и им же, а не офицерам отряда, достанется вся слава.
Из динамиков слышались переговоры работающих экипажей. Собственно, "переговорами" это особо и назвать нельзя было: Сергей Аверьянов чуть ли не ежеминутно с надрывом кричал "Стволы меняем!", а техник второй машины, флегматичный Михаил Рейнике, сейчас выполнявший работу бортстрелка, на каждый крик Сергея монотонно отвечал "Меняем, затем тут и сидим". Собственно, смена стволов бортовой пушки и была основной работой стрелка: ствол без перегрева выдерживал не более сотни выстрелов подряд. Сережа придумал очень забавный механизм замены стволов на подвесной пушке, вот только механизм этот был с ручным приводом и стрелку при длительной работе приходилось несладко — но, судя по всему, скоро и им удастся отдохнуть. Все же, как любил говорить Волков, "в реальной жизни и бесконечные патроны имеют свойство заканчиваться".
Однако патроны закончиться не успели: в динамиках вдруг раздался даже не крик, а вопль Архангельского: "Акула-один подбита, падает!", а затем раздался сопровождаемый нервным смехом комментарий Аверьянова: "Не падает, а нештатно приземляется".
Офицеры вскочили. Судя по доносящемся из динамиков звуков Рейнике о замене стволов предпочел забыть, паля длинными очередями. Снова послышался голос Архангельского: "Все, больше они нам не помешают. Сергей, Александр, забирайтесь ко мне, пора домой" — и тут же с оттенком паники ответ Сергея: "дверь в кабину заклинена!".
Все в диспетчерской напряженно вслушивались в доносящееся пыхтение, перемежающееся невнятно звучащими, но вполне распознаваемыми терминами, означающими явное наличие некоторых проблем. И все это прервалось отданным очень спокойным голосом приказом командира первой "Акулы":
— Александр, забирай Сергея и валите отсюда. А сюда… здесь все должно быть превращено в лунный ландшафт. Мне уже не выбраться, так что смешайте тут все с говном на пять метров вглубь!
— Вот уж хрен! — прокомментировал услышанное капитан Савельев. Лунный ландшафт он никогда не видел, но догадался, что имелось в виду. — Господин Архангельский, вы десять минут еще сможете никого не подпустить?
— Десять? Смогу… бензина у меня минут на пятнадцать-двадцать осталось. А что вы собираетесь…?
— На "Стрекозе" вытащим, на внешней подвеске. Моторы с "Акулы" скинем, так сил хватит… Десять минут, я побежал!
"Стрекоза" в полной готовности (как и было положено по регламенту) стояла в полусотне саженей от диспетчерской. Бегом до нее было секунд двадцать добираться, от силы тридцать — но когда Петр добежал до машины, в нее уже забирались двое ремонтников с инструментальными сумками:
— Ваше благородие, мы моторы снимать! Обчество нам доверило, мы самые шустрые в этом деле…
— Но…
— А затем там пехоты нашей и подождем! А без нас вам моторы точно не снять.
И, когда винт уже начал раскручиваться, к машине внешне неторопливо подошел Ульянин в сопровождении адъютанта, согнувшегося под тяжестью троса, и отделения солдат, тащивших четыре двухпудовых ящика со снарядами и пулемет "Максим" с несколькими коробками с лентами.
— У Архангельского патроны на исходе, а тут еще минут на пять хватит, а то и на десять. — И, усаживаясь в машину, добавил: — Давненько я не стрелял из пулемета… Отставить возражать! Это приказ, капитан! Поехали!
Затем были десять минут полета до цели, минут пятнадцать суеты на земле — и хорошо, что Рейнике успел отстрелить лопасти на "единичке". Ульянин, как дорвавшийся до любимой игрушки ребенок, выпускал очередь за очередью по всему, что — по его мнению — еще как-то шевелилось…
Рабочие оказались и вправду "самыми шустрыми" — тяжелые моторы слетели с "Акулы" минуты за три. Но все равно капитан Савельев свою "Стрекозу" поднял с огромным трудом — и если бы не Владимир Родоконаки, на второй "Стрекозе" забравший всех "пассажиров", неизвестно, смогла бы первая вообще взлететь.