Ещё и пацаны принялись досаждать вопросами: где Серёга, что с ним, почему – как будто я его нянька! Особенно Жека Верещагин насел.
- Чего прицепился? Я его что, пасу? – рявкнул я.
- Да успокойся ты! – отпрянул от меня Верещагин.
- А я и не нервничаю, – огрызнулся я. – Просто докапываться до меня не надо.
Верещагин дёрнулся, но ничего отвечать не стал, только отвернулся.
- Не ссорьтесь, мальчики! – подлетела Наташка Гороховская. – Может, последний раз собираемся всем классом!
- Да ну! Что ты выдумываешь?! Рано ты с нами прощаешься, Горошкина! – загалдели наши.
- А вдруг нас раскидают по разным школам? Я слышала, что нашу всё-таки закрывают!
- Ну и что, даже если и переведут в другую, то весь класс, мне отец сказал. Так что никуда ты от нас, Горошкина, не денешься.
Ну вот, то ли дело – Наташка Гороховская. Её у нас как только не зовут: и Горошкиной, и горошком, и колобком, и плюшкой, и пончиком, но она ни на что не обижается. Просто патологически лишена всякой обидчивости, а между тем над ней вечно все подшучивают. Высмеивают её пышную фигуру и прикид, её восторги по каждому пустяку, её ненормальную страсть всех опекать. И всё же, когда прошлой весной у нас проводили психологический тест, чтобы, как объяснила классная, выявить звёзд и аутсайдеров (как будто это и так не видно!), Гороховская набрала больше всех голосов!
На втором месте – Инга, затем только – мы с Шевкуновым. Поровну набрали. Я был в шоке!
Наташка, конечно, очень удобный человек – безотказная, добрая, списать даёт без вопросов и вообще что ни попроси – сделает. В жизни, наверное, никому и слова-то грубого не сказала, но разве ЭТО делает человека звездой?
Впрочем, плевать. Какой нормальный человек поверит идиотскому тесту? Тоже мне, психоанализ: кого бы вы взяли с собой в опасное и долгое путешествие. Только троих и только из класса. Ну не чушь ли?
Инга, помню, вообще чуть не лопнула от негодования: «Этот шарик с ножками круче меня?!»
Я тоже был уязвлен, что уж. Ну а что? Кто во всех соревнованиях участвует и за класс, и за школу, кто всегда первые места занимает, кто в любое время бабки всем одалживает и, между прочим, никогда никому не напоминает о долге? Так что да, я был уязвлен, но состряпал мину, будто мне плевать.
- Ой, так это ж хорошо! – воскликнула "звезда"-Гороховская и хлопнула в ладоши.
Остальные девчонки захихикали.
- А куда пойдём?
- Может, в сквере посидим? – предложил кто-то из пацанов.
- Да ну! В такой дубак!
- Пойдёмте в «Баньку».
- «Студент» лучше. Там всё дешевле.
- Да! В «Баньке» могут пива не дать.
- Олегу дадут везде, и «Банька» как-то поцивильнее, - Костя Забровин легонько шлёпнул меня по плечу.
После недолгих препирательств двинули всё-таки в кафе «Студент». По сути – обычная пивнушка, только аудитория – сплошь студенты и студентки, ну и старшеклассники. Мне и в самом деле отпускают пиво без вопросов. Не то что я этим кичусь, но без меня наши бы точно насухую сидели.
В «Студенте» было людно. Впрочем, там всегда людно, невзирая на день недели. Нам пришлось потолкаться у входа, пока не освободилось два столика по соседству. Сдвинув столы и стулья, мы расселись по трое на два места. Взяли обычный набор: пиво, солёные орешки, сухари с чесноком, сыр-косичку.
Инга сидела наискосок от меня и постоянно шепталась с Крыловой. При этом они нет-нет да стрельнут ядовитым взглядом в мою сторону и давай хохотать – мол, надо мной. Видимо, я должен был сконфузиться. Ха, посмотрел бы я, как Инга смеялась бы, если б знала, что я ходил с её подружкой в кино.
Я решил пощекотать нервишки Крыловой, чтоб не слишком хихикала на мой счёт.
- Видели новый фильм? Сейчас в кино идёт…
- Как называется? – подхватили наши.
- «Два ствола».
- Карты, деньги который?
- Просто «Два ствола».
- Не, не видел. Нормальный? – заинтересовался Забровин.
- Ага, ничего такой боевичок, с Ричи не сравнить, конечно, но посмотреть разок можно.
Боковым зрением я следил за Крыловой – у той махом улыбочка сползла с лица. Прямо окаменела вся. Так тебе, курица!
- А с кем ходил? С Серёгой? – Забровин как по заказу повёл разговор в нужное русло.
- Вот ещё! С девушкой, конечно.
Теперь и у Инги лицо вытянулось. Все остальные тоже вдруг примолкли. Принялись усердно пить и грызть сухарики, избегая смотреть на нас с Ингой.
У Забровина загудел мобильник. Он рванул с трубой на улицу, можно подумать, кому-то интересно слушать его телефонный трёп.