Зато физичка тут – Ольга Николаевна – любо-дорого смотреть. Не старая и симпатичная, грудь, ножки – высший класс. Я даже слушать её начал.
- Кто расскажет, при каком условии возникает индукционный ток? – спросила она.
Класс, само собой, молчал. Вот и плюс обозначился – первое время хоть спрашивать меня не будут.
- Желающих нет? Что ж… тогда…
Она склонила голову и посмотрела на учеников исподлобья. Глаза круглые, зелёные. Чёрные брови вразлёт. Прямо как хищная птица на охоте.
- Болдин!
Из-за парты вылез мелковатый пацанчик, навскидку – мне по грудь. Но плотный такой, коренастый – крепыш, одним словом. Я окрестил его Мужичок-с-ноготок.
Он усиленно морщил лоб, изображая накал мысли, нашёптывал себе под нос, но так и не разродился ответом.
- Что, Болдин, опять не готов? Год только начался, а ты уже… Садись, ставлю двойку, пока карандашом. Если не исправишь до конца недели, поставлю ручкой.
- Тогда нам ответит… Виляев.
Виляевым оказался длинноволосый парень, что сидел прямо передо мной. Лица его я не видел, но со спины – типичный хипстер. Он тоже что-то прожевал нечленораздельное, получил пару карандашом и уселся на место.
- Я гляжу, вы никак в учёбу не можете включиться. Смотрите, как бы в конце года плакать не пришлось.
Кто-то негромко хмыкнул, однако в целом класс был спокойный. Или же у физички здесь авторитет. Тем временем она продолжала охоту за головами:
- Чибисов!
И тут я чуть со стула не упал, потому что с соседнего ряда поднялся белобрысый паренёк, тот самый, с которым несколько дней назад мы ехали в электричке, когда торчок подрезал у меня портмоне. Вот так сюрпризец!
Мой знакомый оказался в теме и без запинки начал шпарить прямо как по учебнику:
- При изменении магнитного поля возникает индукционный ток…
Сам не знаю почему, но, увидев его, я вдруг обрадовался. Будто на чужбине встретил земляка. Сразу почувствовал себя, комфортнее, типа один в поле не воин, а вместе – уже ого-го!
Я силился вспомнить его имя, но без толку. Правда, недолго пришлось терзать память – зеленоглазая физичка улыбнулась и совсем другим тоном сказала:
- Садись, Максим, молодец, пять.
Точно! Максим, Макс…
Он тоже меня запомнил и узнал: присев, метнул в мою сторону робкий взгляд. Я подмигнул, и белобрысый застенчиво улыбнулся. Да уж, с ним никакого ого-го не выйдет. В родном классе он и то держался скованно. Даже пришибленно.
Затем Ольга Николаевна приступила к новой теме. В физике я не смыслю ровным счётом ничего, так что уже с третьего предложения меня стало клонить в сон. Вся эта дребедень – индукция, магнитный поток, гальванометр, правило Ленца – действовала как гипноз.
А вот белобрысый внимал каждому её слову и старательно записывал в тетрадь. Таких добросовестных я высмотрел ещё человек десять на весь класс. Хотя, может, они и не формулы выводили, а играли в какой-нибудь «Ход конём» или «Числа». Ну а остальной народ, как и я, боролся со сном.
10
Прозвенел звонок. Физичка продиктовала домашнее задание и отпустила всех, кроме меня. Задержала ненадолго, спросила, что проходили, по какой программе занимались и как вообще у меня обстоят дела с физикой.
Я чистосердечно признался, что физика для меня – терра инкогнита. Она для виду посокрушалась и отпустила на все четыре стороны.
Всё это время, оказывается, белобрысый поджидал меня в коридоре за дверью.
- Здорово! – я пожал ему руку. – Значит, ты в этом классе учишься?
Он кивнул.
- Бывают же совпадения!
- Да, - разулыбался он.
- Ты в физике сечёшь?
- Ну…
- А я как-то не особо. А в этой школе давно учишься?
- С первого класса.
- Значит, будешь моим гидом. Показывай давай, где тут у вас что.
Тогда он и вовсе расцвёл.
На следующем уроке Макс подсел ко мне. Я сам предложил, и он с готовностью переехал.
Я-то думал, вдвоём будет веселее, но куда там! Белобрысый проявлял крайнюю степень сознательности, причём на всех предметах. Сколько ни пытался я его разговорить, самое большее – кивал или отвечал односложно, и снова всё внимание на доску, на учителя, в учебник. Типичный ботан, короче.
Достучаться до него удалось только на уроке химии, и то потому, что у химички вышла какая-то нестыковка с расписанием. Она озадачила нас самостоятельной, а вместо себя посадила молоденькую лаборантку, которой всё было фиолетово, хоть на парте танцуй.
Она уткнулась в планшет, и её вообще не трогал дикий гвалт, поднявшийся сразу, как ушла химичка. Народ вслух переговаривался, спрашивал друг у друга ответы, искал решения сообща. Шелестели учебники. Пиликали сотовые. Только две последних парты на соседнем, втором ряду, не суетились. За одной из них сидел рослый чернявый парень с хорошенькой блондинкой. И не просто сидел, а вальяжно раскинулся, умудряясь при этом наглаживать соседке бедро. Она, кстати, не возражала.