Патлатый, или хипстер, или Дота – в общем, додик по фамилии Виляев, наоборот, молчун, каких поискать. Весь в себе, как замороженный. Уткнётся носом в айфон и всё – пропал человек для общества. Изредка он оживает, чтобы изречь что-то типа: «ага», «неа», «дай списать».
А вот девчонки вполне... Только я поначалу их путал: фигуры похожие, причёски тоже. Но потом пригляделся, начал различать. Да и вели себя они по-разному. Та, которую тискал Мальцев, Вера Потанина, попроще, и гонора в ней поменьше. Вторая – Наташа Голубевская – прямо королева снежная, к такой на кривой козе не подъедешь.
И, само собой, предки у них денежные. За Мальцевым отец приезжает на «Хаммере», за Голубевской – на Порше. Или вот в минувшую пятницу у Яковлева был день рождения (небольшая ремарка: самое щедрое, на что раскошеливались мои родители по аналогичному поводу – это снять зальчик в ресторане, хотя в родном классе наша семья считалась самой обеспеченной). Ну а тут Яковлев-старший арендовал целую турбазу на Байкале на все выходные. Плюс какое-то там шоу, катерок, фейерверк и прочие прелести.
Яковлев пригласил весь класс, обошёл вниманием только четверых: меня, Макса и ещё двух страшненьких застенчивых девочек – Алёну Дубинину и Нину Сагидзе.
12
В пятницу все заявились в школу кто в чём горазд, потому что предусмотрительный папаша именинника договорился подогнать целый автобус к школе, сразу после уроков. На переменах они галдели от восторга, предвкушая крутой отрыв. Только мы четверо не участвовали во всеобщем ажиотаже.
В тот день я особенно остро почувствовал, как изменилась моя жизнь. Прежде мне никогда не приходилось наблюдать со стороны, как народ обсуждает праздник, куда меня не зовут. Прежде меня всегда и всюду звали самым первым, а я выбирал, к кому пойти, а к кому - нет. А тут...
Нет, я, собственно, и не претендовал. Ясно же, что у них своя тусовка, я там чужак, но и прозябать на отшибе как-то не привык. Поэтому позвал Макса и тех двух девчонок сходить вечером в боулинг.
Макс просиял, правда, промямлил, что играть не умеет, но я пообещал научить, и он воодушевился. Что же до девчонок, так они ещё и кочевряжились. Вернее, одна из них, Сагидзе. Испуганно оттащила подружку в сторонку и принялась ей что-то нашёптывать.
- Да брось ты! Ничего такого, сходим, развеемся. Давай! – уговаривала её Дубинина.
Та отчаянно трясла головой, но Алёна продолжала её уговаривать.
- Не дрейфь, Сагидзе. Погоняем шары да по домам. Никто на твою честь не покусится, - не вытерпел я.
И та неожиданно сдалась. Дожил! Уговариваю страшил пойти со мной гулять.Инга бы сейчас позлорадствовала.
А между тем время провели на удивление неплохо, учитывая, что мне вообще не хотелось идти и я сто раз проклял себя за эту дурацкую затею. Просто днём, на тренировке, мы опять схлестнулись с Богатырёвым. Палыч, не разбирая, вломил нам обоим, так что пришёл я злой как чёрт. В таком состоянии я обычно говорю людям гадости. И этим бы вполне могло достаться по первое число, если бы не позитив, который хлестал из Дубининой фонтаном.
- Какой ты, Олежка, молодец, что собрал нас! Ну и пусть эти мажорики и их подпевалы развлекаются там, а мы тут отдохнём ничуть не хуже! – затараторила она, пританцовывая.
Даже угрюмая Сагидзе выдавила улыбку. Макс же ещё со школы не переставая цвёл. Невольно улыбнулся и я.
Мы переобулись, взяли дорожку. Для тонуса заказали по пивку и пиццу. Сагидзе выкатила глаза и замахала руками, что, видимо, означало «нет» на языке жестов, которому она явно отдавала предпочтение. По крайней мере, в моём присутствии.
- Что, мама заругает? – спросил я насмешливо.
- Правда, Нин, ты чего? Немножко можно, - подключилась Дубинина.
Пожалуй, зря я обеих в дурнушки записал. Дубинина могла бы стать очень даже ничего, вполне в моём вкусе даже, приложи она хоть маломальские усилия. Скажем, сделала бы что-нибудь с волосами, а не ходила откровенно косматой. Сменила бы свой балахонистый свитер на что-нибудь поизящнее. И немного макияжа ей бы не помешало, глаза-то у неё, конечно, что надо, большие и нереально голубые, но я лишь вблизи разглядел, что у неё имелись и брови, и ресницы, причём ресницы очень длинные и довольно пушистые, только белёсые. Я, вообще-то, не любитель размалёванных, но когда природа так поскупилась на краски, не грех малость подкраситься.