Впрочем, на этот раз Инга была как нельзя кстати: не то чтобы я жаждал с ней потрепаться, но она избавила меня от неловкого молчания с этим чудиком. Так что я до самого города слушал последние сплетни и вполне правдоподобно выражал интерес.
На перрон вышли вместе с белобрысым, но я, сославшись на то, что мне надо заехать ещё в «одно место», урулил в противоположную сторону. Выждал, когда тот сядет в маршрутку, и только потом сам подошёл к остановке. Не могу сказать, зачем мне понадобились все эти лишние телодвижения, к тому же устал, хоть падай, но так хотелось стряхнуть с хвоста этого пацана, а открыто послать совесть не позволяла.
Вообще-то, я человек общительный, но не всегда и не со всеми. Сейчас – и настроение не то, и пацан этот, прямо скажем, не из тех, с кем хочется общаться. Видал я таких, чувствительных, застенчивых и ранимых. Запросто с ними не потреплешься, а думать о чужих переживаниях, слова и тон подбирать – оно мне надо?
3
Дома снова вышла ссора: мать привязалась ко мне с дедом – как там он, жив, здоров?
- Ой, мам, что с ним станет? Паразиты живут дольше всех.
- Не смей так говорить! – вспылила она. – Ты сам ещё полный ноль, чтобы вот так судить о людях!
- Ах полный ноль?! – теперь пришла моя очередь встать в позу. – Я, блин, в единственный выходной тащусь к мерзкому старикану, который мне никто, что бы ты там ни говорила. Весь день пашу, как конь, и хоть бы кто спасибо сказал. Приезжаю, умотанный вконец, домой, к маме. А она, вместо того чтобы спросить, как сын себя чувствует, покормить, в конце концов, начинает выносить мозг. Спасибо, мама! Я ещё молчу, что у меня завтра тренировка…
У матери целый чемодан принципов, и она таскается с ними и достаёт окружающих. Особенно меня. Говорит, что принципы – это опора, ну или там стержень. На самом деле всё это бред и пафос.
К счастью, после моей пылкой речи она сразу сбавила обороты:
- Ты прав. Сейчас я тебя накормлю.
После ужина меня больше не трогали, а пары я выпустил в «Call of Duty».
Лёг спать рано и уснул мигом, но ночка выдалась кошмарная.
Во-первых, нас опять трясло, хоть и слабенько, но уже третий раз с лета. Вообще-то, потряхивает нас регулярно – сейсмическая зона и всё такое. К счастью, эпицентр на Байкале, и до нас только отголоски докатываются, так что мы почти привыкли. Но всякий раз внутренне напрягаешься. Мало ли…
Тем более ночью, в тишине, все эти колебания очень даже ощутимы. Диван подо мной завибрировал, хрустальные висюльки в люстре зазвенели, что-то грохнуло на пол, а во дворе все тачки враз заголосили. Горстка перепуганных идиотов высыпала на улицу, подняла гвалт.
Ко мне сунулась было мать, но я, заслышав её шаги в коридоре, повернулся лицом к стене, будто сплю и ничего не чувствую. Не хотел с ней разговаривать. Она постояла, повздыхала и ушла.
Постепенно всё стихло. Самые нервные тоже угомонились и разбрелись по домам. Я опять провалился в сон, но тут позвонили на домашний.
Это отца вызвали на работу. Оказалось, что на одном из участков ближе к Забайкалью случилась крупная авария.
Мать сразу в панику ударилась, потому что, если была бы рядовая авария, тревожить, да ещё ночью, его бы не стали. А раз вызвали, то всё плохо…
- Лишь бы никто не пострадал, - причитала мать.
Её переживания, вообще-то, не на пустом месте – в прошлом году в бурятском филиале отцовской компании во время аварии пострадал какой-то мужик. Сорвался с вышки и сильно покалечился. Чудом остался жив, но директора бурятского филиала за это чепэ изрядно помотали. Посадить не посадили, но условный впаяли и с должности скинули.
Потом вообще из их головного офиса пришла разнарядка объединить бурятский филиал с иркутским, которым вот уже несколько лет руководит отец.
Буряты на отца обозлились, будто это он всё устроил и подмял их под себя. На самом деле от этого объединения он нажил только лишнюю головную боль. Ответственности в два раза больше, плюс постоянные разъезды да новые работнички, которые на него как на узурпатора смотрят. Ведь и сейчас не где-нибудь авария, а в богом забытом Турунтаеве.
Мать чуть не всхлипывала. Отец хоть и выглядел встревоженным, но старался её успокоить.
- Да перестань изводить себя. Если бы случилось что-то из ряда вон, так бы сразу и сказали.
Но мать не унималась: