Чёрт-те что! Разругавшись с родителями, ушёл к себе. Попробовал дозвониться до Алёнки, но она упорно сбрасывала. Тогда я позвонил с отцовского.
- Погоди, не бросай трубку. Ты выслушай, а потом можешь думать, что хочешь, - быстро заговорил я, когда услышал её голос. – Я понимаю, как всё это выглядит. Но на самом деле ничего такого не было. Нас там несколько человек было. Мы просто пили пиво и всё. Мне вообще на неё пофиг.
- Мне всё равно, - сухо сказала она. - Так что не надо никаких объяснений.
Меня уязвили не её слова – их можно списать на обиду. И обижаться она была вправе. Но вот её тон... Она это произнесла так, будто ей реально никакого дела. Даже нет, будто я её уже достал до тошноты.
А ничего, что я бегал за ней всё это время, а она только и делала, что отшивала меня? Да и потом, в самом деле, с какой стати я должен перед ней оправдываться? Никаких обещаний я ей не давал. Подумаешь, один раз целовались! Это ещё ничего не значит. Если я начну перед каждой, с кем целовался, оправдываться, то… Меня охватило раздражение.
- Я тоже так считаю. Мы же просто друзья.
- Именно.
- Значит, без обид? А то мне показалось, что ты психанула.
- Показалось.
- Ну и прекрасно.
Ничего прекрасного, понятно, не было. У меня и так настроение резко стремилось к нулю, а после разговора с Алёнкой, вообще хандра навалилась.
Вечером пришла эсэмэска от Голубевской: «Как самочувствие?».
В другой раз я ей и отвечать бы не стал. Но меня так достало за день, что все – отец, мать, Дубинина, даже Макс – корчили из себя обиженных и демонстративно со мной не разговаривали, хотя, по сути, ничего ужасного я не сделал. Поэтому хотелось с кем-нибудь просто потрепаться по-дружески, и я ей ответил. Через секунду она позвонила, и я принял звонок...