Садал сказал в дверь, что пришли главы родов, оба сына и вопросительно посмотрел на хана. Кивком головы разрешил входить гостям и усаживаться у большого стола, согласно знатности. Ближе к отцу расположились сыновья. Хан благосклонно кивал на поклоны знати. Хан сказал: «Вы знаете о прилёте звезды и мои люди ушли искать её, и если вспомнить далёкий прошлый прилёт звезды, то он сильно повлиял на улучшение нашей жизни, но теперь другое время и у нас появилось много стойбищ в холодных землях, которые раньше пустовали. Скажите, что нам предпринять для своей пользы». Гости заговорили разом, что надо пойти походом на них: воины хотят войны и добычи. Но тут встал над столом глава рода с границ холодных земель Микуш и громко сказал, что вчера к нему прискакал гонец и сказал, что караван купца Лю уже в наших землях и возможно где-то рядом, а уж он точно знает все важные изменения в холодных землях: надо дождаться каравана. Хан сказал, что у него нет дружеских отношений с купцом и доверять торговцам особо нельзя, но послушать его надо внимательно, в присутствие всех глав родов – по его поведению и поймём правдивость его слов. Все дружно закивали и начали говорить одновременно, и хан предложил всем выйти к народу, послушать песни, посмотреть танцы.
Вечерняя прохлада располагала к радостному веселью и сотни людей приветствовали вышедших хана и знатных гостей. Девушки нарядно одетые начали исполнять традиционный танец под звуки струнных инструментов. Угощения были самые разнообразные на низких длинных столах, кислое кобылье молоко возбуждало смех и желание двигаться. Хан, задумавшись, смотрел на толпу – его сердце предчувствовало, что их ждут тяжёлые испытания. Старший стражник сообщил ему тихо, что прискакал вестник – караван купца Лю расположился на другом берегу реки для ночлега. «Пошли людей и пусть узнают намерения купца, и какой товар у него – объяви народу о завтрашней торговле, и не выпускай его лагерь из виду – кто и куда из него ночью отлучится»: тихо приказал хан. Садал кивнул и растворился в ночи. Хану придётся ждать известий от Миркена – это очень важно.
Кызле с подружкой и Молге расположились за отдельным столом, а молодые парни не стремились к ним подойти – все знали, что они заняты и попытки с ними завести беседу, плохо кончатся, но с другими девушками весёлые разговоры стариками поощрялись. Где ж еще найти пару, как не на редких праздниках? Сауле была окружена женщинами своего возраста и немного расслабилась – громко смеялась, слушая сплетни женщин и лишь взгляд становился задумчивым, останавливаясь на Молге. Другие две жены находились в далёком закрытом городище, им нельзя собираться вместе – хан это хорошо усвоил и Сауле хотел отправить к старшему сыну после свадьбы Кызле. Прогуливаясь между людей, хан встретился взглядом с Молге и слегка повернул голову к своей ставке на горе – там сейчас не было никого. Молодая женщина поняла намерения хозяина и ей стало тоскливо, но вида не подала, а только загадочно на него посмотрела. Этот взгляд для Мунака был просто – погибель и он стал делать какие-то странные движения, но взял себя в руки и медленно пошёл к ставке в сопровождении охраны. Барс на цепи, с нетерпением, ждал его, вглядываясь в ночь… Молге сказала Кызле, что у неё кружится голова от кобыльего молока и ей лучше прилечь в шатре возле ставки. Взяв мяса со стола для барса, медленно пошла на огни ханских покоев. Сауле проводила её недобрым взглядом из под бровей – что она могла сделать со своим возрастом… слезы обожгли её сердце в который раз… короткий век у женщин даже богатых, но всё равно надо думать о счастье Кызле и надо заставить её отца сыграть свадьбу к холодам.
В прошлый приход каравана Лю, с ней заговорил на её родном языке молодой красивый торговец – он не был похож на торговца, а речь была грамотной и без мусорных слов. Она долго выбирала разноцветные шёлковые ленты, и они успели поговорить. Рядом стояла Сауле, но их язык она не понимала и только бросала злые взгляды. Парня звали Го-Хор и он спросил, не скучает ли она по родным и подругам? Молге ответила, что её убьют дома по обычаю тангутов – она замаралась в плену. Го-Хор же сказал, что сделав подношение деньгами в храме Буды, её могут простить и он бы взял её второй женой… думай и готовься, а с приходом каравана в следующий раз дашь знать: он купит лошадей… Четыре года назад её захватили в плен кючани, когда она в сопровождении двух слуг возвращалось с прогулки по песчаным барханам: слуг закололи пиками, а её в шерстяном мешке несколько дней везли, посадив на лошадь, и продали купцу Лю. Купец оценил красоту и свежесть девушки, и дал за неё большую плату, двумя кусками серебра. Через два новолуния привёз её на продажу Мунаку и тот не торгуясь, заплатил купцу золотой чашей, в своё время найденной в развалинах забытого города. Перед ханом предстала в простой накидке чистая, причёсанная девочка-подросток без всяких украшений – дитя природы. Две женщины, осмотревшие её перед показом хану, сказали: «Она чище утренней росы, а дыхание приятней воздуха весенней степи». Её отец служил средним чиновником у провинциального главы, денег на её поиски у него не было, да и для неё было лучше не возвращаться: законы тангутов суровы. Хорошее воспитание, образование она получила – это лучшее приданое. Несколько новолуний её не тревожили, но хорошо кормили, разрешали гулять в сопровождении слуг и только пешком. Молге быстро почувствовала свою ценность и стала проявлять властный характер: била ручками прислугу, иногда швыряла вещи и грозила ножом любопытным стражникам, а они, молча, только кланялись. Все, кроме Сауле, признали её. Увидев издали хозяина, махала ему ручкой и очаровательно улыбалась, а он только щурился, отвернув голову – он не знал, как её не испугать своими мужскими желаниями… Танцевать Молге могла до упаду и при этом петь, бросая пронзающие сердце взгляды: вот и стал хан любоваться ею поближе, а спустя время, её принесли к нему в шёлковом мешке…