Наступила ночь новолуния и скорее всего последняя спокойная ночь ханства киданей. Судьбы народов меняются вдруг и неожиданно сытая, спокойная жизнь людей обязательно сменяется ухудшением её и горе беспечным народам, уверовавшим в свою избранность. Расслабились, значит этим воспользуются соседние народы, накопили сокровища и за ним придут другие народы, не вложил в своё время сокровища в укрепление государства, обучения воинов, значит глупый ленивый правитель окружил себя ворами и лжецами. Всю придворную массу людей надо периодически менять вместе с прислугой правителя и тогда откроется такое… Но желания покоя и развлечений хуже маковой жидкости: правитель живёт иллюзиями, навеянными подлыми подхалимами. Никогда раб не полюбит своего хозяина и чужому успеху все будут завидовать, кроме близких родственников: рухнет такое государство, где чиновники его просто сгрызают, не ведая, что творят свою же погибель… Сколько было до киданей ханств на этой земле, а теперь только курганы напоминают о них. Никто не может прочесть таинственные надписи на камнях, а ведь их оставили прежние хозяева этой земли. Восход солнца напомнил о себе розоватым цветом горизонта, заплакали, по детски, шакалы в камышах у реки Онгю. Ударил хвостом, по глади заводи, могучий сазан, совы полетели прятаться в свои укрытия: прекрасен мир раннего утра… все обитатели земли живут по законам природы и только люди постоянно выдумывают свои эгоистические правила, от которых они же и страдают…
Хан с утра был вял и раздражён: оттолкнул от себя морду барса и тот обиженный лёг, глядя в сторону входа – стал ожидать Молге. Хозяин позвал его, но барс только усами пошевелил. Вошёл старший стражник, услышав хлопок ладоней хана. Доложил новости и получил поручение: чтобы после угона на пастбища скота, пригласил всех взрослых мужчин для важной новости в жизни родов киданей. Зашли двое слуг для утреннего омовения и принятия пищи хозяином: без аппетита Мунак поел вяленое мясо, запивая его кислы молоком. Ласково позвал барса, протянув кусок свежего мяса ему – барс подошёл, виляя хвостом… Убрали остатки трапезы, и хан позвал Сауле. «После полудня пойдём с тобой на курган в простой одежде: души умерших не любят чванливых и гордецов самоуверенных… да и выбери ягнёнка для орошения могил чистой кровью»: сказал тихо Мунак и начал одеваться в походную одежду, глядя на себя в жёлтое зеркало. Отражение своё ему не понравилось, и он провел синим камнем на рукояти сабли по зеркалу: глубокая царапина засияла солнечными искрами на фоне тусклого зеркала… «Вот чем отличается молодость от старости… блеском!»: подумал он. Позвал Молге и она вошла, взглянув на него пронзающим взглядом. Мунак ладонями обхватил её головку и стал вдыхать аромат её волос и золотистой кожи, прижиматься губами к прохладным уголкам её губ… «От природы подарок… она лучшее, что у меня есть»: подумал Мунак и слегка оттолкнув её, быстрым шагом вышел…
Все мужчины от мала до велика уже ждали хана, теряясь в догадках причины схода. Хан встал на белый ковёр – только правитель мог стоять на нём, выступая перед людьми. Некоторое время вглядывался в лица мужчин, при полной тишине: многих он знал с молоду – это были закалённые воины, но время… Много молодых воинов, с вопрошающими острыми глазами, смотрели на хана. Подняв в приветствии правую руку, он начал говорить: «Многие годы кидане жили с уверенностью в хорошем будущем, растили детей, охраняли кочевья, ходили в победные походы, но сейчас в моём сердце поселилась тревога и тому есть причины. Вы видели двух монгольских воинов, которые торговали вчера товарами: мы со старшинами родов пришли к общему заключению, что они шпионы, посланные вперёд перед их ордой… Их тьма и нам не устоять с тремя десятками тысяч воинов. Они в свою орду принимают все народы, которые им покорились и счёта своему войску монголы не знают, а продвигаются они вместе с семьями, как горная лавина и их цель завоевание всей земли. Есть земли, куда они не придут много лет: готовьте кибитки, арбы, оружие – можем откочевать внезапно, но до холодов они вряд ли придут и всем воинам необходимо уметь владеть оружием: я сам всех проверю, а в других родах проверят главы этих родов. Не надо бояться, презирайте смерть – трусы хуже предателей…» Все молчали, а хан Мунак резко повернулся и пошёл к ставке: он знал, что оторопь пройдёт и все возьмутся за дело, но прежде запричитают женщины… Так внезапно к селению подошла тревога и встала у каждого аила…