Эвелин из рода Эстер. Эстер на старом языке означало звезда.
«Снаряди корабли до праздника Первородных, и пусть Северная звезда укажет им путь…»
Северная звезда. Это не совпадение. Предсказания Дочерей, как всегда, были запутанными, но в конце концов все обретало ясность. Почему ни одна из жриц до сих пор не прибыла в Белый замок, оставалось загадкой, но Эрон не собирался ждать. Он хотел покончить со всем разом.
Он заранее предполагал, что придется разделить девушек, чтобы обескуражить совет и лишить их возможности навязать ему свое решение. Иначе это тянулось бы целую вечность и привело бы к очередному расколу. Заставило бы его сомневаться. Но Эрон больше не мог позволить себе сомневаться.
– Мое решение останется неизменным, – сказал он. – А твое согласие… Что ж, есть много разных способов его получить.
– Например, шантаж, которым ты сейчас и занимаешься!
– Я делаю тебе одолжение. Ты ведь хочешь общаться с сестрой?
Девушка поднялась и подошла к окну. Она встала боком к нему, даже не глядя в его сторону, что уже было нарушением всех правил, но Эрон лишь вытянул ноги и откинулся на спинку, пытаясь поудобнее устроиться на стуле матери.
– Ты так и не ответил, – сухо произнесла она через несколько минут. – Что будет, если я откажусь?
– Если ты откажешься, то больше никогда не увидишь свою сестру и все равно станешь моей. Но на плохих условиях.
– Заставишь меня пытками? – В ее голосе прозвучал откровенный сарказм. – Запрешь в подземелье? Будешь морить голодом?
– Продолжай, – согласился Эрон. – Ты очень проницательна.
– А если я соглашусь? – тем же язвительным тоном поинтересовалась северянка. – Каковы хорошие условия?
– Дай подумать… Мне не придется морить тебя голодом или запирать в подземелье?
Девушка смерила его ледяным взглядом и снова отвернулась к окну.
– Если согласишься пройти церемонию добровольно, – уже серьезно ответил Эрон, – то сможешь время от времени видеться с сестрой и писать ей письма. Я сдержу свое слово. Что касается хороших условий… Ты получишь мою защиту. Никто не посмеет тебя тронуть, приказать тебе что-то или обидеть даже словом. Никто, кроме меня, разумеется. Мы будем связаны навсегда, и я буду должен заботиться о тебе до конца наших дней.
От последних слов к вискам снова подступила головная боль. Не так он планировал свою жизнь. Впрочем, как и она. Цена была слишком высока для обоих, но выбора не оставалось.
– Думаю, в конце концов мы найдем способ поладить или… хотя бы не мешать друг другу, – подвел итог Эрон.
– Но я никогда не вернусь домой?
– Ты никогда не вернешься домой. – В этом вопросе он решил быть честным.
На этот раз молчание длилось дольше. Эрон терпеливо ждал, рассматривая ее точеный профиль. У нее были темные ресницы, чуть светлее на кончиках, изящный изгиб бровей и крошечная родинка на скуле. Когда она стояла вот так, глядя перед собой, то казалась изваянием, созданным рукой талантливого скульптора. Красивая, но безжизненная. Эрон уже и сам не знал, хочет ли получить согласие. Это было нужно всем – богам, жрицам, Эфрии. Но не ему самому. Не им обоим.
– Я ненавижу тебя, – сказала Эвелин, и он понял, что она сдается.
– Как-нибудь переживу.
– И буду ненавидеть тебя до конца своих дней. – Она повернулась, от холодной безжизненности в ее взгляде не осталось и следа. – Я никогда не стану по-настоящему твоей. Ты никогда не получишь мой разум и мою душу.
Она смотрела ему в глаза, и ее слова падали между ними, словно неожиданная клятва.
– Я не стану притворяться, будто мне нравишься ты или мое положение.
«Станешь, – подумал он, – если я прикажу», – но вслух ничего не сказал.
– Я, Эвелин из рода Эстер, дочь Хэльварда Третьего, сделаю все, чтобы снова стать свободной!
– Ты дашь клятву перед богами и людьми, что всегда будешь принадлежать мне, – решил немного осадить ее Эрон.
– Я не верю в твоих богов, Эрон сын Элмара, – без колебаний ответила она. – А твои люди – это не мои люди. Я могу сказать что угодно, но для меня эти слова не будут иметь никакой ценности до тех пор, пока я в них не поверю. А я не верю в то, что меня заставляют произносить и делать силой и шантажом.
– Что ж, я тебя услышал. – Эрон поднялся. – Я теряю терпение. Просто скажи, что ты согласна и сделаешь это.
– Я согласна, и будь ты проклят всеми богами на свете!
Она снова отвернулась к окну, обхватив свои напряженные плечи, словно ей стало холодно.
«Я уже проклят», – подумал Эрон и крикнул:
– Дэин!
Двери тут же бесшумно раскрылись, и старший советник возник на пороге.