- Мордред!!! - стрельнувшая мысль заставила покрыться холодным потом. Папаша, ***ть, на глазки смотрел, ладошку трепетно мял, а что ребенок в апреле через весь замок в сарафане и босиком шел - это ерунда. Это же не блики в волосах считать или искры эмоций в мимике ловить, поэт ****ый!
Схватив Звезду на руки и, мимолетно поразившись ее почти неощутимому весу и не обращая внимания на подпрыгнувших после моего рявка коллег, поставил ее ногами на ближайшее кресло, обеспокоенно щупая ступни. Вроде теплые, но кто знает, какая у нее нормальная температура, может, она на пороге обморожения. Паника безжалостно накрывала удушливой волной, как же я ненавижу быть беспомощным, когда не можешь помочь, не успеваешь. Как не успел когда-то к той, чье имя теперь носит моя названная дочь.
- Мы идем в мои покои, - почти зарычал я, хватая девочку на руки и двигаясь к выходу. - Все вопросы завтра, а если я, как родитель, решу, что беседа повредит моей девочке, - подчеркиваю, глядя прямо в глаза, скрытые очками-половинками, - вы ее отложите. Я все сказал.
Борьба взглядов продолжается, но голубые все же сдаются первыми, в другой раз я бы порадовался хоть и маленькой, но чувствительной победе, но плевать я хотел сейчас на эти игры. Как можно быстрей добравшись до подземелий и на подходе сняв запирающие и защитные заклятия, влетел в спальню и осторожно сгрузил драгоценную ношу на собственную кровать. Не шевелящаяся всю дорогу девочку осмотрелась и спросила:
- Мы дома?
- Пока мы в Хогвартсе, жить будем здесь, - непонятно почему смутившись, ответил я. Может, потому что слишком давно не делил ни с кем столь личное пространство. Не считать же в самом деле семь лет проживания в одной комнате еще с тремя мальчишками.
Астра кивнула и вдруг ссутулилась, поджала под себя ноги, словно в защитном жесте, губы ее задрожали, и, обхватив себя руками, девочка горько и отчаянно зарыдала.
Я, взрослый мужчина 33-х лет, мастер в зельеварении и неофициально в темных искусствах, профессионально занимаюсь дуэлингом, что мне, скажите, делать с плачущим ребенком? Своим ребенком?!
Глава 3
Астра
Едва оказавшись в безопасном месте, я не выдержала и сорвалась в безобразную истерику, ввергнув в ступор своего старшего. Хорошо хоть не опозорила его при посторонних, наказания было бы не избежать, а в его доме, надеюсь, можно не держать лицо.
Несколько минут поизображав памятник самому себе, мужчина взмахом палочки зажег огонь в камине и протянул ко мне руку. Я подобралась в ожидании заслуженного собственным малодушием удара, но большая ладонь неуверенно и как будто робко погладила по голове, и с мученическим вздохом маг присел рядом.
- Рассказывай, - мягко прижав к твердой груди в жесткой, пахнущей травами мантии шепнул мой новый родитель, и меня прорвало.
Взахлеб жаловалась, как испугалась, оказавшись в абсолютно незнакомом мире, окруженная толпой владеющих силой. Как, не сумев сбежать, приготовилась к участи худшей, чем смерть. О родителе, что никогда уже не узнает о моей судьбе.
Рассказывала о жизни, как борьбе за свободу от жадных до силы старших и финалу, что привел к запечатлению на совершенно незнакомого мага, да еще и мужчину.
"Зря я это сказала", - почувствовав сгустившееся напряжение, подумала я, но старший продолжал удивлять, не отреагировав на мою дерзость. Не дождавшись кары, постепенно я расслабилась, засмотревшись на отблески пламени на корешках книг, безраздельно властвовавших в спальне, занимая все свободные поверхности и три немаленьких шкафа.
- Ну, поскольку нам вместе жить неопределенное количество времени, предлагаю узнать друг друга лучше, теперь моя очередь рассказывать, - маг скинул ботинки и, сняв мантию, поколебавшись, кинул ее на пол, явно не желая оставлять меня ни на секунду, в груди потеплело от нежданной заботы.
Вытянувшись на кровати, мужчина замер собираясь с мыслями, воспользовавшись шансом, я подползла ближе и прижалась к теплому боку, он почти даже не дернулся в это раз, только тщательно закутал в плед и уложил головой себе на плечо.
- Мое имя - Северус Тобиас Снейп, на свете живу уже 33 года, десять из которых преподаю Хогвартсе зелья под надзором величайшего светлого мага современности - Альбуса Дамблдора, - яда в каждом слове хватит убить лошадь, и нос брезгливо сморщил, у них явно "любовь", - вытащившего меня из тюрьмы под поручительство, - тон мужчины казался равнодушным, но чувствовалось, что он внимательно наблюдает за моей реакцией на свое признание.
"Знал бы ты, что меня действительно поразило, - наружу рвался истерический смех.
- Нужно выяснить, сколько у них дней и часов в году, надеюсь, я ошибаюсь в выводах".
Помолчав, видимо, дав мне проникнуться и начать бояться "плохого дядю", продолжил:
- Детство у меня было не радужным, - мужчина скривился от явно неприятной темы, но посчитал правильным в обмен на мои откровения ответить тем же. - Отец - жестокий алкоголик, ненавистный и презираемый, а мама... я так и не смог понять, почему она оставалась с ним, терпя унижения и побои, а когда достаточно вырос, чтобы решиться спросить, ее уже не стало.
Маг лежал, видимо борясь с нахлынувшими воспоминаниями и образами. Ну конечно, у них тоже есть дурманы. Неужели старшие во всех мирах испытывают страсть к блужданию в иллюзиях, выдаваемых отравленным организмом? Наверное, пойму, только когда сама стану взрослой.
- Стоит ли говорить, что я жил в ожидании одиннадцатилетия, ведь тогда мне придет приглашение в Хогвартс, где не бьют и даже регулярно кормят, я засыпал и просыпался, считая дни, - на бледных губах старшего, казалось, приклеилась саркастично-жесткая усмешка. - А в восемь я встретил ту, что щедро плеснула в жизнь нелюбимого никем мальчишки ярких красок, столь же ярких, как ее рыжие волосы, у меня появилась подруга, к тому же ведьма, теперь я мечтал, как мы вместе поедем в школу и будем жить долго и счастливо, окруженные волшебством.
Рвано выдохнув, мужчина крепче прижал меня к себе и уткнулся носом куда-то в макушку, чувствовалось, что из него рвется боль, давно свившая гнездо в его душе и до поры незаметная, в минуты слабости змеей сжимающая измученное сердце.
Стараясь не спугнуть возникшую между нами атмосферу, освободила из пледа руку и легонько погладила его по руке. "Ты больше не один, я рядом" старалась передать я, старший чуть расслабился и, не отстраняясь, заговорил:
- Как же я был наивен. К ее теплу тянулся не только я, "золотым" мальчикам никто не объяснял, что люди не игрушки, Поттер, Блэк и жалкие прихлебатели, гордо называющие себя Мародерами, их не учили отступать от цели, - злобу и пренебрежение в его тоне можно было черпать ведрами, пожалуй, я промолчу, что меня учили тому же. - Они хотели Лили, и жалкий полукровка им мешал. Я сопротивлялся пять лет, пять очень долгих лет терпел издевательства, ведь Она была рядом, одним присутствием смиряя с несправедливостью мира. Но они все же добились своего, неожиданная смерть матери подкосила меня, очередная "шутка", унизившая перед всей школой и уже не просто подругой, а любимой, стала последней каплей. Я оскорбил ее, солнечный лучик, вставший на мою защиту, единственную, кому я был не безразличен. Она не простила, я остался один. Поттер был счастлив, избавившись от досадной помехи, он все силы бросил на завоевание Лили, и к концу года они были парой, а после седьмого курса сразу поженились. Насколько же я был жалок, покинутый даже врагами, - горький хриплый смешок заставляет тянуться к горящему словно в лихорадке телу, желая оттянуть хоть часть боли на себя, не дать гореть в собственном аду одному. - В этом году поступил их сын, мальчишка, как отражение похожий на ненавистного до дрожи Поттера и с глазами любимой женщины. Тот, кто стал сиротой по моей вине.