Мне не нужно было переходить на аурное зрение, чтобы увидеть появившийся новый разрыв, он наказывает себе, возможно, несознательно убивая. Нет уж, ты мне нужен живой и здоровый, силой чуть подлечила акт мазохизма старшего, не давая разрастаться и не обращая внимания на подступившую дурноту. Фух, на большее я сейчас не способна, нужно время на адаптацию к здешней магии, а вот о том, что младшие здесь учатся с одиннадцати в течение семи лет и по их истечении уже могут вступать в брак, то есть считаются старшими... об этом я подумаю завтра. Пока не выясню хотя бы элементарные законы этого мира, нужно быть максимально безобидной и незаметной.
- Из глубины беспросветной меланхолии меня вытянул Люциус Малфой, он всегда был умен, а уж хитер, как змея, там, где другие видели тощего нелюдимого полукровку с отвратительным характером, он рассмотрел перспективу. Малфои вообще всегда славились умением, споткнувшись на ровном месте, найти галеон, им завидовали, не замечая тщательной спланированности "случайностей". И за горделиво распущенным павлиньим хвостом не видя хладнокровного стратега, блюдущего лишь собственные интересы.
Для столь опасной характеристики в твоем голосе многовато приязни и уважения. Чую, не все между вами просто. Такие разумные из благотворительности сироток не пригревают.
- Он поручился за меня перед тайным обществом, будучи мальчишкой, я был покорен, харизматичный лидер щедро делящийся знаниями, открывающий головокружительные перспективы и ведущий к Цели. Сделать доступными запрещенными старыми маразматиками знания, стать равными великим магам прошлого, перестать давать магии цвета, страшась самих себя, перестать прятаться, как жалкие крысы, от маглов, страшась привлечь к себе внимание. Я увидел свет в конце туннеля, и принятие "метки" казалось смешным условием, разве может мотылек знать, что манящий его огонь спалит крылья дотла? - чувствовалось, что мужчина грустно и иронично улыбается, погрузившись в картины собственного прошлого. - Я учился, как одержимый, брал все, что мне могли предложить, и воспринимал запреты министерства не более, чем досадной помехой, не делая различий между лечебной магией и пытками людских душ, я действительно верил, что у знаний нет определенного полюса. Меня считают самым молодым мастером зельеварения столетия, но в темных искусствах я достиг потолка на несколько лет раньше. Робкий талант к составлению заклинаний превратился в завидное умение, после чего Темный Лорд обратил на меня свою благосклонность, еще вчера пренебрежительно кривившиеся детки аристократов вдруг разглядели во мне человека, приняв факт моего существования, как сильной фигуры. Достижения в дуэлинге же, будучи обязательным для всех ПCов, не казались чем-то значимым, но позволяли держать голову гордо во время не частых выходов в свет. "Сиятельному" обществу чистокровных снобов и обличенных властью я предпочитал прохладу лаборатории, обставленной по последнему слову магической науки, мог ли я ранее о таком мечтать, с упоением отдаваясь экспериментам? Я не помню момент, когда советы Лорда сменились приказами, а интересные идеи разработкой ядов различной интенсивности воздействия. Однажды я словно очнулся и осознал, что держу в руках яд, в течение семи часов причиняющий невыносимые муки, удерживая при этом в сознании и не дающий возможности лгать, а после - длительная агония и неотвратимая смерть. Трудно описать мой ужас осознания, куда меня привела жажда знаний, но все же сумел вернуть хладнокровие и начать интересоваться событиями, в на тот момент уже переставшим быть тайным обществе. А вне лаборатории уже давно шла война. Люциус, которого я ненавязчиво выловил одного, пугал заледеневшим выражением и глазами, не отражающими и грань эмоций, не буду рассказывать, что и как долго делал, прежде чем он согласился на разговор и пригласил меня в мэнор, сумев не привлечь лишнего внимания "соратников". На своей территории Малфой, казалось, чуть расслабился и терпеливо выслушал мой сбивчивый лепет, снес беганье из угла в угол и никак не прокомментировал размахивание руками и снесенную с камина вазу. Замолчав, я ждал, что меня обольют презрением и выставят за порог, стыдясь давнего поручительства перед учителем и сюзереном, но ответом мне была сгорбленная в кресле, потерявшая привычный лоск фигура с застывшим лицом, выражающим усталость и застарелое отчаяние. Я думал, что напуган, но лишь теперь ясно осознал: услышанное уничтожит все, во что я верил, и трудом поборол малодушное желание сбежать. Слушая ровный, усталый голос вдруг ставшего таким человечным Люциуса, я не мог поверить в степень собственной слепоты: харизматичный лидер превратился в одержимого властью и малоадекватного незнакомца, не гнушающегося пытать и испытывать яды на собственных сторонниках. Старшее поколение Псов выкошено полностью Орденом феникса под предводительством незабвенного Дамблдора, позиционирующего себя опорой света против мирового зла, прикрываясь громкими лозунгами, обезглавливая древнейшие и благороднейшие рода, не брезгуя забирать "на воспитание" сирот, обирая их "во имя всеобщего блага". И у него, Люциуса, уже два года как не стало отца, сгоревшего в три дня от драконьей оспы. Зимой. В Англии. Как и еще одиннадцать глав родов, включая Поттеров, категорически противившихся вступлению наследника в орден. "Какое совпадение, не правда ли, Северус?" А у меня в голове билось только одно: "Что с Лили?!" Не помню, чем закончился наш разговор, мне понадобилось несколько дней, чтобы прийти в себя и осознать, что Малфой абсолютно прав и моя любимая бьется на смерть с теми, кого я лечу и снабжаю не безобидными зельями, более того, она ждет ребенка. И я совершил очередную ошибку: пошел на поклон к Дамблдору. О, он принял меня с распростертыми объятиями, рассыпался в "ласковых" улыбочках и речах о втором шансе для раскаявшихся, выгораживал перед орденом, скромно названным в честь собственного фамильяра. И вот я уже шпионю для презираемого человека, способного отправить беременную девушку на передовую и покорно варю зелья для обеих сторон, довольствуюсь туманными обещаниями беречь миссис Поттер. Позже был спектакль с пророчеством, столь отвратительно срежессированный и фальшивый, что я без задней мысли передал его Лорду, дерзнув высказать свое отношение к подобному цирку. Мог ли я подозревать, что согласившийся с моими выводами Воландеморт отправится к Поттерам убивать годовалого ребенка, но уничтожив его родителей, падет сам, поставив в ночь Хэллоуина многоточие в неоднозначной войне, позже названной первой магической? Мне было плевать на происходящее вокруг, не видел смысла не то что скрываться от ареста, даже просто жить дальше. Неделю я пробыл в самой страшной тюрьме в мире, можно много говорить об Азкабане, но передать словами, как секунды растягиваются в часы блуждания в собственных кошмарах, невозможно. Когда пришел Альбус, я согласился на все и, опутанный обетами, был отпущен под поручительство, уже почти десять лет я выполняю его приказы, небрежно замаскированные под просьбы, но я ничего не забыл, его обещание защитить Лили, как сделал причиной гибели любимой. Сам себе напоминаю злого пса, закованного в строгий ошейник и мечтающего вцепиться хозяину в глотку, годы идут, и надежда становится все призрачней, и когда-нибудь, по привычке выполняя команды, я забыл бы о гордости и перестал бессмысленно скалить клыки. Кто мог знать, что я поймаю собственную падающую звезду? Ты со мной часа три, а моя жизнь необратимо изменилась. Я сделаю все, чтобы тебя защитить, верь мне, Звездочка.