Атур откинулся в форм-кресле, которое плавно подстроилось под его позу. Надо отдать Империи должное – когда хотела, она предоставляла первоклассное оборудование. Его кабинет был тому свидетельством.
Он махнул рукой компьютерной камере, сделав пальцами жест, означающий "стереть все записи о доступе". Голограмма моргнула, сигнализируя о выполнении команды. Теперь надо найти исходящий со станции сигнал, привязаться к нему и направить краденые файлы. Конечно, коммуникации на базе были ограничены, но если подняться достаточно высоко по командной лестнице, всегда найдётся кто-то, кому позволено выносить информацию за пределы станции. Вряд ли сюда назначат настолько глупого офицера, который станет рисковать карьерой, влезая в каналы связи высших чинов, поэтому техники, скорее всего, не будут утруждать себя пристальным изучением сообщений, которые передают. А даже если будут, то не заметят вмешательства Атура – разве только выяснят точно, куда и как смотреть.
Изъяном всех власть предержащих, подобно трещине в броне, была их уверенность в том, что власть делает их умнее и даёт неприкосновенность. Атур Райтин по собственному опыту знал, что это не так.
Он сделал несколько сложных жестов перед компьютерной камерой, которая начала сканирование комм-частот. В конце концов, сигнал обязательно найдётся. Спешить ни к чему.
Кроме того, настало время обеда.
Глава 35
"Звезда Смерти", административный уровень, спортзал
Мотти гордился тем, что поддерживает хорошую форму. Сейчас он в одних плавках, мокрый от пота, занимался в зале для офицеров администрации, где установил силу тяжести в три раза больше обычной. Просто стоять здесь уже требовало усилий. На любое движение тратилось в три раза больше энергии, чем обычно. Даже прыгать было рискованно – приземлившись под неверным углом, можно сломать лодыжку. Падение или удар могли проломить череп.
Мотти взял три тренировочных шара из денсипластика, каждый размером с кулак. В любом месте станции каждый из них весил бы около килограмма, здесь же вес увеличивался втрое. При жонглировании ими мышцы быстро начинали болеть. Плечи, руки, спина – всё протестовало, когда он подбрасывал и ловил шары. Он выполнял три базовых рисунка бросков: каскад – самый простой, обратный каскад – немного посложнее, и поток – когда шары двигались в одном направлении. Выполняя поток, он часто ронял шары, и первое, чему он научился во время занятий при повышенной гравитации – если уронил шар, быстро убирай ноги. Три килограмма, двигаясь в три раза быстрее обычного, легко могут перебить кость.
Сегодня, несмотря на ноющие мышцы, он был как машина: его движения были точны, все шары оставались в воздухе и двигались синхронно, без ошибок. Он был уверен, что пара высших офицеров наблюдает за ним из угла, и улыбался про себя. Быть в форме важно. Если ты физически сильнее окружающих, на тебя смотрят с уважением, как бы чувствуя невысказанную угрозу: "Если перейдёшь мне дорогу, я порву тебя на куски". Он не был и никогда не будет толстым расплывшимся офицером, не вылезающим из форм-кресла; офицером, который задыхается, просто пройдясь по лестнице.
Он принялся жонглировать быстрее, спрямив дуги, подтянув локти ближе к телу, сплетая более плотный узор. Шары над головой пролетали ниже, и со стороны могло показаться, что перед ним вращается колесо. Скоро он сможет добавить ещё один шар и жонглировать уже четырьмя. Может, это упражнение казалось простым, но таковым вовсе не являлось. Это была модель человеческой жизни. Человек может сделать почти всё, что захочет, если действительно будет сильно этого хотеть.
"Звезда Смерти", кантина "Холодное сердце"
Сержант Стил нечасто бывал в барах и кантинах. И всё же время от времени он туда заглядывал – в основном, чтобы показать, что он обычный солдат, который не прочь пропустить пару кружек с сослуживцами. Вместо того, чтобы проводить вечер в кантине, он мог бы заниматься рукопашным боем или читать эпистемологический трактат. Кроме того, вещества, изменяющие сознание, плохо влияют на тонкую моторику, а инерцию тела после нескольких кружек эля или затуманивающих разум веществ довольно трудно преодолеть. В этом случае намного проще сесть в мягкое кресло и смотреть развлекательные голо, чем идти на тренировку – а это явно не путь к мастерству.
Однако у одного из солдат в их части состоялась помолвка, и у смены появился предлог попраздновать. Нова пошёл вместе с ними, потому что солдат был его учеником.
Кабачок был приятный. Чистенький, хорошо проветренный, с не слишком шумными посетителями. Очевидно, здесь проводил свободное время весь сектор, потому что свободны были только места у стойки. И эль был холодный.
Он заметил охранника, следившего за происходящим. Несколько минут понаблюдав, как тот присматривается к посетителям, Нова понял, что это не простой вышибала. Он возвышался над посетителями на целую голову, но не полагался только на свою массу – это было очевидно. Этот человек был бойцом. Нова не знал, какой стиль он практиковал и чего достиг, но было заметно, что он обладает определёнными навыками. Когда ты прозанимался единоборствами столько лет, другого бойца замечаешь сразу - по тому, как человек стоит или опирается о стену. Было что-то неуловимое – в позе, в осанке, в том, как он перемещает вес – короче говоря, если знаешь, куда смотреть, разглядеть легко. Этот парень мог постоять за себя и разделаться с любым противником.
Кроме сержанта Стила, разумеется.
Он улыбнулся, склонившись над кружкой. За два часа это была всего вторая, и в ней ещё оставалось три четверти пурпурной жидкости. Организм уже переработал алкоголь, находившийся в первой. Стил не имел ни малейшего желания напиваться до помутнения рассудка. Дни, когда он дрался в общественных местах, давно прошли – что проку от боевого мастерства, если ты не можешь пустить его в ход, когда нужно, потому что нализался? Однажды он видел, как один бундукиец, побеждавший в самых серьёзных поединках, напился и влез в кантинную потасовку. Он повздорил с местными, а поскольку был пьян, ему хорошенько надрали задницу, несмотря на всё его мастерство. Нова не собирался оказываться в подобном положении – по крайней мере, пока это зависело от него. И в кантины он ходил не для того, чтобы драться – это было бы просто глупо. Никогда не знаешь, у кого есть нож в заднем кармане и пара дружков, которые заявятся, едва ты станешь в стойку.
Нова решил поразмыслить на досуге, права ли метафизическая теория о том, что если напряжённо думать о чём-то, оно произойдёт с большей вероятностью. Может, если, проходя по переполненному коридору, он будет думать об отданной в стирку одежде или о том, как загнать рабочих в столовку, парень, идущий вслед за ним, не споткнётся в этот самый момент. Может быть. Или, может, это было как-то связано со вспышками.
Вспышками он называл про себя умение предсказывать события, особенно движения противников. Много раз во время боя, ещё до того, как соперник начинал двигаться, он каким-то образом узнавал, что противник выбросит локоть или ударит ногой. Конечно, способность предчувствовать действия противника – свойство хорошего бойца, но вспышки не вмещались в эти рамки. Даже годы тренировки не смогут подсказать, например, когда противник активирует портативный оглушитель, прибор, который ставит помехи на все органы чувств и может мгновенно тебя вырубить. Или когда из-за угла выскочит другой оппонент, на подмогу первому. Но всё это, и не только это, случалось с Новой. И он узнавал. Каким-то образом.