– Я имею право выписывать все эти препараты для собственного употребления.
– Спазмофен, риталин, нозинан, дормикум, субутекс…
– Вы можете позвонить в управление здравоохранения и…
– Оксиконтин, собрил, могадон, морфин… еще банка стезолида, безымянная банка с капсулами… эфедрин…
Усач вытряхнул остатки содержимого сумки на стол – образовался внушительный ворох мятых конвалют и одноразовых шприцев, увенчанный резиновым жгутом.
Он выключил магнитофон. Наступило тягостное молчание.
– Знаете ли… рано или поздно мы найдем бутылку, которой вы раскроили череп Эрика Халла.
Дон отвел глаза от аптечного склада на столе и вцепился левой рукой в правую, чтобы не потянуться к ближайшей коробочке могадона.
Опять сердцебиение… неужели этот чертов полицейский не видит, как ему плохо, как ему трудно дышать? Jene tsemishung,сплошная путаница, ну и влип…
И все та же картина перед глазами: изуродованный висок, выпирающая лобная доля мозга, глаз на кровавой ниточке… и слипшаяся от крови трава.
Он посмотрел на полицейского за столом. Этот-то ко всему привычен, ему скоро понадобятся фотографии, чтобы вспомнить, как выглядел убитый. И кошмары ему сниться не будут.
В дверь постучали.
Напарник Усача через полтора часа вспомнил, что обещал принести кофе, – в руке у него дымилась чашка. Дон благодарно вдохнул струю свежего воздуха из открытой двери.
Он не сразу заметил, что за спиной следователя стоит женщина в бежевом плаще, светлые волосы аккуратно уложены. Возраст определить трудно… что-то около сорока пяти, решил Дон, – уже заметны складки у рта.
Усач перехватил у напарника чашку, жадно отхлебнул дымящийся кофе и вопросительно уставился на женщину в коридоре.
Напарник прокашлялся:
– Адвокат Эва Странд. Говорит, ее направила сюда адвокатская контора «Афцелиус» в Бурленге. – Он знаком пригласил женщину войти.
Та сделала несколько шагов и остановилась в дверном проеме.
Полицейский положил руку на плечо Усача – придется примириться.
– Прокурор вот-вот подпишет ордер об аресте. Адвокат все равно понадобится.
Усач молча прихлебывал кофе.
– Если у вас нет никаких других предпочтений…
Дон не сразу сообразил, что эти слова адресованы ему.
– Предпочтений?
– Может быть, вы хотите другого адвоката?
Дон устало покачал головой. Он плохо понимал, что происходит.
Женщина подошла к торцу стола, положила руку на спинку стула и обратилась к Усачу:
– Если вы не возражаете…
Усач проворчал что-то нечленораздельное. Возможно, он даже и хотел возразить, но женщина отодвинула стул, решительно села и протянула Дону руку:
– Добрый день. Я Эва Странд, адвокат.
Дон кивнул.
– Мы слышали про убийство по радио. Сказали, кого-то уже задержали. Значит, вы и есть Дон Тительман?
Дон снова кивнул. Ему не хотелось отпускать ее теплую руку.
– Если я правильно поняла, вы сидите здесь с раннего утра и отвечаете на вопросы? Вам не предложили позвонить, не дали поесть? Даже кофе не предложили?
Поскольку Дон был не в состоянии произнести ни слова, она повернулась к Усачу:
– Именно так все и было?
– Да, но…
– В таком случае будет более чем уместно, если вы предложите свидетелю – пока еще свидетелю! – позавтракать.
Усач поначалу не отреагировал, но в ее голосе был такой напор, что он нерешительно встал.
– А что это у вас на столе? – Она кивнула в сторону вороха лекарств.
– Вот именно… – Усач, встав со стула, обрел прежнюю уверенность. – Взгляните сами. Субутекс – заменитель героина. Бензодиазепины в ассортименте. Здесь что-то русское… далее – три банки без этикеток, спазмофен, содержит морфин, полно всякой наркоты… Посмотрите, посмотрите….
– Рецепт на фентанил есть?
– Да, валяется где-то в сумке.
– На спазмофен?
Усач неохотно кивнул.
– В таком случае я требую, чтобы вы немедленно попросили извинения и вернули свидетелю все лекарства, подтвержденные рецептами. На остальное вы составите протокол изъятия, и мы этим займемся в суде.
Дон так и не отпустил руку адвоката. Он понял, что отпустит ее разве что под угрозой немедленного расстрела.
Усач неохотно смахнул лекарства в сумку и протянул ее Дону.