Когда снова вышла во двор, пыл как-то сразу поутих. Столько настороженно – восхищенных мужских глаз остановилось на мне!
А потом я встретилась с его взглядом. Шоколадный, бархатный, словно у лани, но такой мужской! Этот взгляд говорил мне, что я самая красивая. И все вдруг стало неважным! Только этот взгляд, что пожирал и одновременно притягивал.
Повернувшись к музыкантам, царственно кивнула, чтоб играли. Неважно что, у них все равно вся музыка на один лад! Музыканты, естественно заиграли женский вариант, тот, что с ракушкой.
И глядя в глаза принца, сделала шаг с левой ноги. Да, юбку я специально надела таким образом, чтобы при движении моя нога высовывалась из импровизированного разреза. И сделала три поворота, чтобы прогнуться возле самого костра.
Я не занималась восточным танцем профессионально, но в школе мы однажды ставили восточный танец на конкурс. И мама Дашки Назаровой, что была помешана на восточных ритмах, заставила нас всех выучить основные движения руками, животом, бедрами. Так что танец у нас получился очень даже ничего. А многие мои одноклассницы, у которых были деньги, записались потом на курсы.
А сейчас я всецело отдавалась ритмам, что отбивали барабаны. Меня с головой накрывало чувство эйфории! Ритм был рванным и размашистым. Вот и движения получались такими же, но сглаживались движением рук, что словно крылья летали надо мной. Повернуться спиной, движение вправо, движение влево и прогиб, чтобы снизу-вверх увидеть этот горящий взгляд.
Движения бедрами, снова прогиб. И боком вместе с ударами бедрами проход вперед. Движение головой, чтобы волосы красивой волной качнулись в сторону, в другую. Руки вверх, они словно два голубка парят над моей головой. А я слежу за ними. А со мной и зрители. А теперь волна плечами и руки разлетаются в стороны. Плавно приседаем, чтобы резко подняться, а теперь максимально быстро потряхивая плечами, шагаем назад, разворот и прогиб вправо, и снова плечи, шаги назад и прогиб влево.
Когда я опустилась на землю, спрятав лицо. Во дворе повисла абсолютная тишина. Зрители и до этого, казалось, не дышали. А тут и музыка стихла.
Поднялась, прямо посмотрев на Куаутемока. На его лице снова была маска и только горящий взгляд, говорил мне о том, что мой танец не оставил его равнодушным.
Поклонилась всем зрителям и развернувшись пошла к себе. Что-то устала я сегодня!
А гости еще долго веселились и еще долго доносились до моей комнаты удары барабанов. Но я спала. И во сне меня преследовал завораживающий взгляд шоколадных глаз, на дне которых пылал пожар.
_ _ _
*тиакис – рынок
**октли – хмельный напиток из забродившего сока агавы.
Глава 8. В путь дорогу
В день нашего отъезда, чтобы умилостивить богов, испросить их помощи в дальней дороге, а также по случаю одного из очередных празднеств, которых у индейцев неисчислимое множество, на теокалли было устроено великое жертвоприношение. Мне приходилось наблюдать эти ужасы ежедневно, но я старалась не думать над этим.
В один из первых дней здесь в Точтепеке я увидела, как по улице ведут мужчин и женщин, привязанных к длинной жерди. Их конвоировали воины, а впереди шли жрецы в своих черных одеяниях.
- Куда ведут этих несчастных? – помнится, спросила я у Коаксок.
На что она, не мудрствуя особо, ответила:
- На теокалли, завтра большой праздник. Поэтому подношений богу должно быть много.
На следующий день вся семья касика, нарядно одевшись отправилась на площадь. Я же осталась дома. И больше никогда не ходила рядом с площадью, если слышала характерные удары барабана. Мне и первого дня хватило.
Но сегодня я была обязана подняться вместе со всеми на вершину ступенчатой пирамиды. Внизу собрался весь город, нарядно одетый по такому случаю. Мы стояли вокруг жертвенного камня и ждали. Все было готово.
Но вот свирепый паба, тот самый, что кланялся и полз в мою сторону в первый день, вышел из святилища и сделал знак своим слугам положить на жертвенный камень первого раба. В это мгновение принц Куаутемок внезапно шагнул вперед и, указав на паба, приказал жрецам:
– Схватить этого человека!
Те заколебались. Куаутемок был, конечно, принцем, в жилах его текла царственная кровь, но наложить руку на верховного жреца считалось святотатством! Тогда Куаутемок с улыбкой снял с руки перстень, украшенный темно-синим камнем, на котором были выгравированы какие-то странные знаки. Одновременно он вынул свиток с начертанными на нем рисунчатыми письменами и показал его вместе с перстнем жрецам. Это был перстень самого Монтесумы, а на свитке стояла подпись верховного жреца Теночтитлана. Ослушаться того, кто обладал подобными знаками власти, означало обречь себя на верную смерть и бесчестье. Поэтому жрецы, не говоря ни слова, схватили своего главаря и замерли, ожидая дальнейших приказаний.