- Течуишпо, ты с каждым днем становишься все прекраснее, но язычок у тебя, кажется, не отстает от тела. – рассмеялся воин. – Я рад, что сегодня я во дворце, и, может, ты уже познакомишь меня с этой прекрасной незнакомкой.
- Знакомься, Китлали, это мой невозможный брат Уанитль! А это Китлали, дочь богини Коатликуэ!
- Приятно познакомиться! – ответила я мужчине, что смотрел на меня с таким немым восхищением в глазах.
- Я рад, что Коатликуэ, отправила к нам на землю одну из своих дочерей. Иначе мне пришлось бы отправиться за тобой в чертоги к самой богине.
- Уанитль! – ткнула она брата в бок. – Не смущай девушку!
- Разве я смущаю, может, я впервые говорю правду!
- Знаю я твою правду, сколько девичьих разбитых сердец за твоей спиной. Учти, Китлали, моя подруга. Я ее в обиду не дам! Пригрозила Течуишпо парню по комплекции раза в два большее ее самой.
- Вот, что значит сестра, вместо того, чтобы сказать, какой я замечательный, ты меня разнесла в пух и прах. Может быть Звездочка та самая, кого я ждал.
Ответить что-либо мы не успели, к нам подошел Куаутемок.
- Здравствуй, муж мой. – поприветствовала его Течуишпо, слегка кланяясь. – Удачны ли твои дела? Все ли в порядке на вверенной тебе территории?
- Спасибо, жена! У меня все хорошо! – отвечал он ей, и при этом смотрел на меня.
Я же, взглянул на него один раз, опустила глаза и старалась смотреть на все, что угодно, но только не на Куаутемока. А потом столкнулась взглядом с Уанитлем. Он с удивлением переводил взгляд с меня на Куаутемока и обратно.
- Принц Уанитль, не знаешь, скоро нас примет император? – спросила я его, чтобы хоть как-то заполнить образовавшуюся паузу.
- Этого не знает никто, Звездочка! – улыбаясь, ответил он мне. А потом слегка наклонился и прошептал на ушко. – Мой отец такой непредсказуемый!
Со стороны супружеской пары послышался явный скрежет зубов. Подняв на них взгляд, я увидела перепуганную Течуишпо, положившую руку на предплечье мужа и Куаутемока с горящими глазами и сжатыми кулаками.
Тут Уанитль скользнул за мою спину и, приобняв меня за плечи и, положив подбородок мне на макушку, обратился к Куаутемоку:
- Благодарю тебя, брат, что ты доставил в целости и сохранности такой цветок к нашему двору. Поистине, эта Звездочка будет украшением Теночтитлана и императорского двора.
- Только попробуй ее тронуть, Уанитль! – выплюнул сквозь зубы Куаутемок. – Я не посмотрю, что ты мой брат и наследник дяди…
- Ну, все хватит! – не выдержала я, вырываясь из рук наследного принца, и становясь в стороне. – Перестаньте вести себя, как два индюка, что выясняют у кого хвост красивее. Надоело! Я сама выбираю, это вам понятно? – спросила я их. Таких ошарашенных глаз я у принцев еще не видела.
Взяв под руку Течуишпо, мы пошли от мужчин прочь. Правда, далеко уйти не удалось, раздвинулась ширма, что отделяла трон от зала.
Когда ширма раздвинулась, я увидел высокого человека, окутанного клубами табачного дыма. Он сидел на расшитых узорами подушках и курил длинную позолоченную трубку. Это был сам император Монтесума. Его необычайно бледное для индейца лицо, обрамленное тонкими черными волосами, казалось унылым и меланхоличным. На нем были ослепительно белое одеяние из чистейшей хлопковой ткани, золотой пояс и сандалии, унизанные жемчужинами. Голову украшали перья царственного зеленого цвета. Позади императора виднелось несколько красивых почти нагих девушек, которые наигрывали на разных музыкальных инструментах, а напротив них стояли четыре старейших советника, босые и закутанные в темные плащи.
Стоило только ширме раздвинуться, все, кто был в зале, упали на колени, и я поспешила последовать их примеру. Но вот император сделал знак своей позолоченной трубкой, разрешая присутствующим подняться, и мы снова встали на ноги. Однако я заметила, что все стоят, сложив руки, и не смеют оторвать взгляд от пола.
Монтесума сделал еще один жест, и к нему приблизились трое пожилых мужчин. Насколько я могла понять, это были послы. Они обратились к императору с какой-то просьбой, и он ответил им кивком головы. После этого они отошли, беспрестанно кланяясь и пятясь задом, пока не смешались с толпой. Затем Монтесума что-то сказал одному из своих сверстников; тот поклонился и медленно направился в зал, озираясь по сторонам. Наконец, его взгляд упал на Куаутемока заметить которого, по правде говоря, было нетрудно, потому что только он, да еще Уанитль были на голову выше всех присутствующих.