И уложила спать в «Хирургической палате», где охранять своего командира остались еще пятеро тласкаланцев.
- Повезет твоему мужу. – высказался тласкаланец.
- Да нет, намучается он со мной! – не согласилась я.
- Я бы согласился помучиться. – ответил Эхекатль, уплывая в сон.
Бросив взгляд на спящего воина и на его окружение, вышла из палаты.
Весь город веселился, радуясь победе своей команды, а я вправляла кости, зашивала порезы и накладывала гипс.
За это время мне пришлось научится лечить переломы и сращивать кости. Потому, что таких больных становилось все больше, а мы с Коаксок помочь не могли. К нам приходили и те, кому кости вправили, но рана загноилась. Ведь местная медицина была далека от стерильности, а климат располагал к гнойным ранам. Чтобы стать местным Пироговым пришлось целый месяц ходить в главную пирамиду Кецалькоатля на поклон к главному жрецу. Именно к нему обычно шли вправлять кости жители города. Этот малоразговорчивый мужчина с немытым, вонючим телом, ибо жрецам мыться было нельзя. Иначе терялось благословение Богов. Как по мне, так смердящий запах, что распространяли вокруг себя жрецы, просто не позволял обычным людям подходить к ним близко. Но все же нужно отдать ему должное, он на трупах показывал мне различные действенные способы вправления конечностей. Правда, первый день, побывав в «закромах» теокалли, меня рвало и выворачивало не переставая. Но на следующий день я, хоть и слегка зеленая, пришла снова. Увидев меня, стоящую у входа, главный жрец храма Кецалькоатля хмыкнул, но провел снова в ту комнату, куда падали трупы с вершины пирамиды. И стал показывать, как вправлять ту или иную кость. Жрец, как не странно, оказался хорошим костоправом. А целый месяц «практики» - хорошей школой. Но мне все равно, время от времени, приходилось приходить в местный «морг», чтобы на мертвых испробовать то, что потом приходилось делать на живых.
Так я становилась лучшим врачевателем Теночтитлана, соединив то немногое, что я знала из современной медицины со знаниями самих ацтеков.
В тот день вернулась я во дворец поздно. И о своей будущей свадьбе я узнала только на следующий день.
_ _ _
ништамаль* - осадок, что остается при замачивании кукурузы при приготовлении кукурузных лепешек – тортилий.
мунито** - камень с желобками.
Глава 19. Решение.
Я еще спала, когда раздался стук в дверь. И вошедшая служанка оповестила меня о том, что со мной хочет поговорить принц Уанитль. Я еще подумала, видать что-то срочное, если он не стал дожидаться тренировки.
Стоило только Уанитлю войти, его взгляд привлекла моя кровать.
- О! – только и смог выдавить индеец. – И ты тут спишь? – задал он наиглупейший вопрос.
- Нет!
- Нет? – еще больше удивился принц, обегая взглядом все покои, что состояли из одной большой комнаты, разделенной аркой на две половины. Гостевую и, собственно, спальню.
- Танцую. – серьезно ответила я, следя за его реакцией.
Полминуты реакции не было. Потом Уанитль укоризненно посмотрел на меня:
- Смеешься?
- Есть чуть-чуть! – не стала я отпираться. – Ты что-то хотел сказать?
- Я хотел, чтобы эту новость ты услышала от меня, Китлали. – ответил принц, усаживаясь на подушки у небольшого журнального столика. Во всяком случае, именно так обозначила я этот предмет интерьера, исполненный лучшими резчиками по дереву.
- Я слушаю тебя, Уанитль.
Но принц молчал, глядя мне в лицо, словно хотел найти в нем ответ на свой еще не высказанный вопрос.
Я тоже молчала, так же всматриваясь в него. Красивый! С исконно индейскими, но такими правильными чертами лица. Сейчас, без всяких индейских разукрасок это было особенно заметно.
- Китлали, как ты ко мне относишься? – вдруг спросил он.
- Хорошо!
- Нет, не так! Я привлекаю тебя как мужчина? – спросил Уанитль.
- Уанитль, ты что, ко мне клинья подбиваешь?
- Мне не понятно, Звездочка! – нежно сказал принц.
- Уанитль, ты очень красивый, к тебе трудно остаться равнодушной. – осторожно начала я.
Мои слова, кажется, подбодрили мужчину.
- Звездочка, я должен тебе сказать, что отец решил поженить нас. – словно ныряя в прорубь, на одном дыхании произнес принц. – И наше мнение тут совершенно ничего не значит. Я не знаю, может не о таком муже ты мечтала. Но я вижу, что я не противен тебе, как мужчина. Поэтому у меня есть надежда. Надежда на то, что когда-нибудь ты тоже меня полюбишь. Я же давно люблю тебя, Звездочка. Я твой с первой встречи в парадном зале дворца. – напряженно вглядываясь в мое лицо произносил Уанитль.