И уже проваливаясь в сон, я почувствовала, что Уанитль встает с кровати.
- За жизнь принцессы отвечаете своей головой! – приказал он кому-то. Ответа или продолжения разговора я не услышала, окончательно подавшись сну.
Разбудила меня незнакомая девушка.
- Ты кто? - спросила я ее.
- Я – Ксоко, принцесса. Меня госпожа Тлако прислала к Вам прислуживать.
- А где Атли?
Девушка растерялась
- Ну как же, принцесса! Атли – рабыня принцессы Папанцин. Значит, она удостоена великой чести отправиться за своей госпожой в Миктлан. Она должна помочь госпоже пройти все девять обителей Миктлантекутли и его супруги.
- Где она сейчас?
- Пока в покоях принцессы. Их готовят…
Она еще что-то говорила мне в след, но я уже не слушала. Рванув с кровати и надев первое попавшее под руку платье, бросилась в покои Папанцин.
Здесь все также стенали плакальщицы, отрабатывая свое жалованье. Тело Папанцин установили в сидящее положение с коленями под подбородком. Одели в белый саван, поверх которого обвили веревками и увешали драгоценностями. Вокруг тела суетились жрицы, украшая разноцветными перьями волосы покойной.
Рядом с ложем Папанцин сидели, положив подбородок на колени, молодые рабыни. Они находились в каком-то трансе, уставившись в одну точку. Точнее на свою покойную госпожу. Среди них была и моя Атли.
Подойдя к главной жрице, накинулась на нее.
- Уважаемая! Неужели ты совсем не почитала свою принцессу? – спросила я ее.
Глаза главной жрицы в страхе забегали.
- Я почитала принцессу! – горячо заверила она меня.
- Тогда почему вместо любимых рабынь принцессы с ней отправляется моя служанка? Вы хотите, чтобы моя мать обозлилась на вас. Или вы хотите, чтобы ее душа не добралась до Миктлана? – как можно строже спросила я. Где любимая рабыня матери?
Жрица упала на колени.
- Нет, нет, что Вы, принцесса! Мы не знали! Распорядительница привела нам этих девушек, мы их подготовили по всем канонам. Все как полагается! Не гневайся на нас, принцесса! – стала она бить лбом пол у моих ног.
- Приведите ко мне госпожу Тлако. – крикнула я, полностью уверенная в том, что приказ выполнять тотчас.
Не прошло и пяти минут как в покои, низко кланяясь, вошла очень дородная женщина. Она сразу вызвала мое отторжение. Наверное, тем, что, даже кланяясь, совсем не оказывала почтения. Было в ней что-то такое стервозное. Но ничего, и ни таких обламывали!
- Это она, она привела этих девушек, сказав, что это любимые рабыни принцессы Папанцин. – тут же сдала с потрохами распорядительницу главная жрица.
Поняв, где именно прокололась, госпожа Тлако бросилась к моим ногам.
- Где рабыня матери? – жестко спросила я.
- Помилуйте, принцесса Китлали! – тут же зарыдала распорядительница. – Это моя племянница! Как я могу отправить свою кровиночку… - запричитала женщина.
- Что здесь происходит? – грозный оклик вошедшего императора заставил замолчать даже плакальщиц. Которые затем удвоили свои старания.
- Эта женщина вместо любимой рабыни отправила с матушкой совсем незнакомую девушку, мою служанку. Выгораживала свою родню!
Я, конечно, понимала, что занимаюсь совсем не благородным делом, но бросить Атли на произвол судьбы, я не могла.
- Заменить! – брошенного слова хватило, чтобы Атли тотчас подняли и вывели из ряда сидящих рабынь.
- Отведите в мои покои! – сказала я стражникам, когда они проходили мимо меня.
- Где настоящая рабыня? – спросил Монтесума у Тлако, все еще лежащую ниц.
Но распорядительница молчала.
- Допросить, рабыню вернуть и приготовить!
Тут же еще двое стражников схватили женщину и поволокли прочь. Император же повернулся в мою сторону.
- Удивлен! Заменить рабыню, предназначенную Миктлантекутли большой грех. А также не почтение к семье усопшей. В данном случае к нашей императорской семье. Я не думал, что ты так хорошо знаешь рабынь сестры. Мне казалось, тебя вообще ничего кроме твоей больницы не интересует.
Я молчала, опустив глаза в пол. Время от времени бросая взгляды на императора. Ну, не могу я не смотреть на человека, когда с ним разговариваю! Ну, или когда слушаю. Я прекрасно знала, что смотреть в лицо императора – нарушение всех норм, но пересилить себя не могла! Правда, ответить мне было нечего, не скажу же, что и в самом деле не знала ни одной из девушек!