После этого нас распаренных и расслабленных завернули в кусок хлопковой ткани. Причем Коаксок завернула ткань на талии на манер юбки. Даже не подумав закрыть грудь. Мне же такой способ не понравился, и я завернулась на манер индийского сари. Одев обратно свое нижнее белье. Пусть не свежее, но как ходить без него? Нет, уж увольте!
Вообще-то я хотела и свои остальные вещи одеть, но Коаксок мне на пальцах объяснила, что женщины его постирают и принесут мне обратно. Пришлось сооружать сари! Благо отрез ткани оказался довольно длинным, хотя и не очень широким, чуть шире метра. Поэтому постоянно спадал и приходилось придерживать его руками. Черт!
Наконец я вспомнила, что у меня на изнанке туники должна быть булавка. Ну, та, что от сглаза. И заколола свое импровизированное сари. Булавка вызвала всеобщее любопытство у местных представительниц прекрасного пола. Даже пришлось ее расстегнуть, показать и обратно застегнуть. Вообще Коаксок была довольно стеснительная, ну в плане, что-то спросить. Вот и на булавку она смотрела с таким восторгом, а попросить показать стеснялась.
А я подумала, что на внутреннем кармане джинсов должна быть еще одна. И точно! Ее я отдала Коаксок. Видели ли бы Вы, какой это вызвало восторг у девчонки.
Всю обратную дорогу до дома Коаксок бежала в припрыжку. А дома собрала всех женщин, похваляясь им обычной английской булавкой! А еще они внимательно оглядели мое импровизированное сари. Правда мне ничего не сказали, а вот Коаксок устроили форменный допрос. Женщины, они всегда и везде такие женщины!
В доме касика было много женщин, но большинство из них, как ни прискорбно, были рабынями. И лишь шестеро, тех самых, что ходили в туниках и имели право носить обувь, были членами семьи.
У касика Тлакаелэль было две жены. Старшая – Мезтли (лунная или лунноликая), была матерью двух старших дочерей – Майолехуани (очаровательная) и Мияоаксочитл (желтая кисточка цветка). Майя и Мия – сразу же прозвала я их, так как выговаривать каждый раз их имена полностью, было зубодробительно! Младшая жена – Тоналнан (светлая или точнее мать света), была матерью Коаксок и двух сыновей: Тепилцина (привилегированный сын, это имя было обычно для старших сыновей) и Тлачионолли (огонек).
Этот огонек лет пяти был головной болью всех нянюшек и воспитателей, из числа рабов, потому, что более живого и шкодливого мальчонки, не было по всему Тескоко. Но и не было более любимого ребенка! Его баловали все: начиная с самого касика и заканчивая последним рабом на кухне.
Да и невозможно было остаться равнодушной, глядя на его улыбку и просто потрясные ямочки!
Еще в доме касика жила его мать – старенькая Чипохуа. Маленькая, сухонькая старушка. Которая, при этом видела и замечала все вокруг. Вечерами она собирала вокруг себя всех членов этой большой и дружной семьи и рассказывала сказки и легенды, а часто и просто истории из своей жизни или жизни города. Причем делала она это с таким мастерством, что даже неугомонный Тлачионолли надолго затихал возле бабушки.
Запоминая со временем ацтекские имена и узнавая их значения, всегда вспоминала старый анекдот. В котором молодой индеец спрашивает у вождя:
- Скажи, вождь, а как ты выбираешь имена детям?
На что вождь, попыхивая трубкой, отвечает:
- Как, как! Вот приносят ко мне в чум младенца, я выхожу на улицу и что там увижу, так и называю. А почему тебя это интересует, Собачья свадьба?
И, вспоминая временами эту «Собачью свадьбу», часто не могла скрыть улыбки, слыша очередное зубодробительное имя.
Старая Чипохуа оказалась местной повитухой и знахаркой. Она пользовалась в городе и округе непререкаемым авторитетом. Вообще в Тескоко было три самых авторитетных лица: касик, как лицо военное, главный жрец, как религиозное и старенькая Чипохуа. Ее часто поднимали даже среди ночи, если кому-то приходило время разродиться или приносили тяжелораненого воина. Она никогда никому не отказывала, ни богатому горожанину, ни самому бедному. За работу свою никогда ничего не просила. Но каждый одаривал ее в меру своих возможностей.
Вместе с ней на вызовы постоянно ходила Коаксок. Ей старушка передавала свои знания, так как считала, что у Коаксок есть способности. После того как в доме касика появилась я, мы стали ходить втроем.
С Коаксок мы сдружились довольно быстро. Это было не удивительно, ведь мы с ней были ровесницами. Да и Коаксок оказалась более живой и общительной, особенно по сравнению с ее старшими сестрами – Майей и Мией.