- Почему? – удивляюсь я.
- Ну, невесты обычно целый день готовятся. – отвечает, словно ребенку мой жених.
Я же, заглядывая ему в глаза, приторным от патоки голоском спрашиваю:
- Но ты ведь женишься на мне, если я не буду благоухать как цветущая алламанда?
- Я женюсь на тебе, даже если ты вымажешься грязью и будешь благоухать как стадо лам. Правда, мне придется потратить полночи на то, чтобы отмыть тебя в бане. Но так как нас все равно после обряда отправят в баню, так и быть, пошли! – чмокнул меня в нос мой завтрашний супруг.
Когда отдохнувшая и довольная я вернулась с тренировки, оказалось, что мои покои оккупировало целое подразделение женщин, в чьи обязанности входило привести меня в надлежащий вид. Увидев повернутые ко мне лица, я пятой точкой почувствовала, что они явно не разделяли моего приподнятого настроения.
И они отомстили! Чисто по-женски!
Меня мыли и скребли так, что я начала переживать за сохранность кожных покровов. Натирали какой-то жуткой дрянью! Аж три раза! Заставляя сидеть в этом вонючем коконе по полчаса. Единственный плюс этой гадости был в том, что на мне не осталось волос ниже шеи. А что в прошлый раз мучили воском? Когда я задала этот вопрос главной «надзирательнице», она, низко кланяясь, объяснила. Что гусеницы, являющиеся основой этой дряни, появляются лишь на очень короткое время в году. Лучше бы она мне этого не говорила!
- То есть вы меня мертвыми гусеницами обмазали?
- Зачем мертвыми? – удивилась индианка. – Нельзя мертвыми, нужно только живые! Тут подбежала девчушка, держа на вытянутых руках плошку, в которой она и давила этих гусениц вместе в глиной.
- Аааааааа! Уберите это с меня, сейчас же уберите! – заверещала я.
Успокоиться получилось только после того, как с меня была смыта вся эта мерзость! Хотя трясло меня еще долго.
Главная «надзирательница» на меня обиделась, но мне было плевать! Оказалось, что эта гадость еще и очень дорогая. Узнав об этом, я милостиво разрешила девушкам забрать это себе. За что заслужила такую признательность, что мне было прощено все! И опоздание, и ненормальное отношение к стандартным процедурам.
Не знаю, то ли поэтому, или просто так положено, но вторая часть спа-процедур оказалась намного приятнее первой.
Горячая баня с пахучим веником, бассейн, снова баня, массаж всего тела и, в самом конце, втирание ароматических масел. Мне даже разрешили самой выбрать аромат, которым я должна была благоухать. И я выбрала один, напоминающий мне Нероли. Помню, тетя Лариса, как-то говорила, что этим ароматом можно приворожить мужчину. Не знаю, тот ли это аромат и правда ли присказка, но приворожить своего принца я бы хотела.
Благоухающую, разодетую и украшенную гирляндами цветов меня сначала посадили на возвышение из подушек в моих покоях. Здесь я в течении двух часов принимала подарки и поздравление от всех женщин императорской семьи. Даже малолетние сестры Уанитля принесли мне в подарок свои рукоделия – вышитые специальным брачным узором наволочки на подушки для брачного ложа.
-Мы готовили это для своих свадеб. – сказали они мне. – Но решили, что тебе нужнее. А себе мы еще вышьем.
Замужние женщины уже начинали давать советы, так называемого, практичного характера. И многие из них были совсем далеки от патриархальных принципов. Так одна из воспитательниц принцесс, посоветовала:
- Если ты совершишь что-нибудь такое, что не понравиться твоему мужу, то надень красивое ночное одеяние. Гнев мужчины легко унимается женской лаской.
Ну, ну!
- Я ничего тебе советовать не буду! – первые слова Течуишпо немного озадачили. – Ты и так знаешь больше меня! – улыбнулась она. – Хочу лишь пожелать, побольше детишек! – проговорила она, держась рукой за свой уже виднеющийся животик. – Дети – это счастье семьи!
Как только на долину спустились сумерки, к моим покоям пошли четверо носильщиков с богато разукрашенным палантином. Меня посадили в него и понесли к парадному залу дворца. И пусть я вполне могла дойти сама, но традиция требовала соблюдения всех правил, даже несмотря на то, что мы с Уанитлем жили в одном здании. Вся женская половина дворца с заунывными песнями тронулась вслед за мной. Словно не замуж выдают, а хоронят! Хорошо еще, что плакальщиц не позвали!
Наша процессия шла очень медленно. На путь, который в обычный день уходило не более пятнадцати минут, мы потратили минут сорок. Перед входом в парадный зал палантин отпустили, и я смогла наконец-то из него выйти. Пока мы шли, окончательно стемнело, и по периметру парадного зала были зажжены масляные светильники, а также стояли треноги с углями. В просторной комнате собралась мужская половина императорской семьи, среди которых стоял и Куаутемок с отцом. И если Куитлауак лишь снисходительно улыбался, то взгляд его сына обжигал гневом, сквозь который проглядывала тоска. Увидев эту бурю, я отпустила голову.