- А что такое десерт? – вопросом на вопрос ответил муж.
- Это сладости, что подают в конце трапезы. Сегодня это вон те пирожки с начинкой из мамеи.
- У меня сегодня на десерт совсем другое блюдо! – ответил мне муж, окинув страстным взглядом меня с головы до пальчиков на ногах.
Вот с пальчиков Уанитль и начал лакомится десертом.
- Как прошел твой день, как твой царственный отец? – спросила я, прижавшись к мужу после дегустации десерта.
- Отец не выходит из своих покоев и никого не принимает! Я стараюсь делать что могу, но для многих решений у меня просто нет полномочий.
- Может он Куитлауака послушает?
- Дядя уже пробовал. Его так же не пустили. Мы все ниже его по статусу.
- Слушай, а если пригласить тлатоани Тескоко? – спросила я, проводя пальцем по татуировке орла на правой стороне груди моего мужа. – Они же с Несауалпилли вроде друзья, да и по статусу, практически равны.
На что Уанитль чмокнул меня в лоб
- Ты – просто чудо!
И выскочил с кровати. У входа в покои его догнал мой оклик.
- Уанитль!
- Что? – резко остановился супруг, поворачиваясь ко мне.
Я помахала его набедренной повязкой. Оглядев себя и поняв, что абсолютно голый, мой муж смущенно улыбнулся.
- Спасибо! – вернулся он к нашей постели и взял из моих рук свою маштли.
- А поблагодарить? – спросила я и постучала пальцем по щеке, намекая на поцелуй.
Несауалпилли прибыл раньше жреца Кипактли. И Монтесуме пришлось выйти из покоев, чтобы приветствовать своего друга.
Когда оба монарха обменялись приветствиями, Монтесума заговорил с Несауалпилли о знамениях, о появлении теулей и попросил рассеять своей мудростью окружающий его мрак. Несауалпилли погладил свою длинную седую бороду и ответил, что как ни тяжело у Монтесумы на сердце, скоро ему придется еще тяжелее.
– Слушай меня, – сказал старик. – Я знаю, что дни нашей власти сочтены. Я в этом настолько уверен, что готов с тобой сыграть в тлачтли на все мое царство, которое и ты и все твои предки так хотели завоевать.
– А какой заклад должен поставить я? – спросил Монтесума.
– Мы будем играть так. Ты поставишь трех индюков, и, если я выиграю, ты отдашь мне их. А я ставлю все мое царство Тескоко.
– Ставки неравные, – заметил Монтесума. – Индюков много, а царств куда меньше.
– Ну и что же из того? – возразил Несауалпилли. – Мы играем против судьбы. Как сложится игра, так и будет. Если ты выиграешь царство – все будет хорошо, а если я выиграю птиц – тогда прощай навсегда слава Анауака, ибо народ наш перестанет быть народом и земли наши захватят пришельцы.
– Ну что ж, сыграем и посмотрим, – воспарил духом Монтесума, и они направились к площадке для игры
Игра началась. Сначала выигрывал Монтесума и уже громко похвалялся, что скоро будет повелителем Тескоко.
– Хорошо, если так! – сказал умудренный годами Несауалпилли, и с этого мгновения удача отвернулась от императора ацтеков. Как он ни старался, ему ни разу больше не удалось втолкнуть шар в кольцо, и под конец Несауалпилли выиграл своих индюков. Заиграла музыка, придворные столпились вокруг старого вождя, поздравляли его с победой. Но он в ответ лишь тяжело вздохнул и проговорил:
– Лучше бы я проиграл свое царство, чем выиграл этих птиц, ибо тогда мое царство перешло бы в руки человека из нашего народа. Но – увы! – и мои и его владения достанутся чужеземцам, которые свергнут наших богов и всю нашу славу обратят в ничто!
С этими словами он поднялся и, простившись с императором, отбыл в свой город. По счастью, старый вождь скоро умер, так что ему не пришлось самому увидеть исполнение своих страшных предсказаний.
На следующий день после отъезда Несауалпилли прибыл долгожданный жрец. Монтесума заперся с ним наедине. Не знаю, что он сказал императору, но, по-видимому, ничего приятного не было в его пророчествах, потому что той же ночью Монтесума приказал своим воинам обезглавить мудреца.
Все это не принесло успокоения в столицу. Распространялись всевозможные странные слухи, смущая умы людей. Кроме того, каждую ночь пылающее зарево озаряло восточную половину неба, и каждый день приносил все новые знамения и чудеса или новые страшные россказни об испанцах. Большинство считало их белокожими богами, детьми Кецалькоатля, возвратившимися на свою землю, которой некогда владел их предок.
Чтобы задобрить бога, на алтарях по всей стране было удвоено количество жертвоприношений. Час дьявольских богов уже пробил, но они все еще собирали свою последнюю кровавую жатву, и жатва их была изобильной.
Дворец погрузился в какое-то черное болото. Придворные вели себя так, словно уже оплакивали свою судьбу. В такой обстановке известие, что мы, наконец-то, перебираемся в городской дом мужа, было просто подарком небес. Вообще-то мы должны были переехать сразу после брачной ночи, но из-за всей этой сумятицы пришлось отложить.