В процедурной она, первым делом, вымыла руки в рукомойнике.
Этим ноу-хау был оборудован каждый кабинет и каждая палата в больнице. Обычный деревенский рукомойник, в виде тумбочки с ведром. Но именно это нехитрое гигиеническое устройство помогало спастись от многих инфекций, характерных для жаркого климата. Санитарки пристально следили, чтобы вода всегда была чистой. Я даже заставляла пользоваться только кипяченной. А ведро не переполненным. Кроме того, санитарки ежедневно вымывали всю больницу зольным щелоком. Другой альтернативы хлорки, я придумать не смогла.
Осмотрев меня, Коаксок подтвердила свои наблюдения.
- Поздравляю тебя, Китлали. Ты скоро станешь мамой – обрадовала она меня. – Но тебе нужно лучше питаться. Ты неважно выглядишь.
- Я знаю, Коаксок. Мне просто ужасно душно и ничего не лезет.
- Может тебе стоит ненадолго уехать из Теночтитлана туда, где не так жарко?
- Хорошо бы, да у Уанитля сейчас очень много дел. – вздохнула я. – Как я его оставлю?
- Ты должна думать теперь не только о себе.
- Я подумаю, Коаксок. – ответила ей, лишь бы завершить разговор. Бросать мужа сейчас, мне казалось не правильным.
Наверное, Коаксок это поняла, так как покачала головой. Но, к счастью, не стала никак комментировать мой ответ. За что я была ей очень благодарна.
Вечером я встречала мужа праздничным ужином. Поздний ужин, благодаря вечерней прохладе, был единственной трапезой, которую я могла себе позволить съесть.
- О! Я не съем столько! – ответил муж, увидев количество блюд на столе.
- У нас сегодня праздничный ужин. – просто ответила я, понимая, что вновь прокололась в разнице менталитетов.
- А по какому случаю праздник? – спросил меня Уанитль.
- Давай ты сначала поешь, а потом я тебе скажу. – улыбнулась я.
- Ну, уж, нет, драгоценная моя жена! Мне теперь от любопытства кусок в горло не полезет!
Уанитль, что до этого хотел сесть за стол, оказался рядом со мной.
- Ну!
- Ладно, уж! – согласилась я, собираясь с духом. А потом выпалила на одном дыхание. – Мы скоро станем родителями! Я беременна!
Уанитль пару мгновений стоял истуканом. Лишь улыбка расцветала на его лице, а потом, подхватив меня на руки и прижав к себе, он переспросил, пристально глядя мне в лицо:
- Это правда?
Захотелось обидеться. Что я тут в игрушки играю, что ли? Зачем мне ему врать? Но глядя в лучащиеся таким счастьем глаза мужа, ругаться расхотелось.
- Правда! – ответила, проведя ладонью по его щеке.
Он же потянулся щекой за моей лаской.
- А нам теперь можно? – спросил он, глядя на меня таким голодным взглядом, что вопрос «Что можно?» отпал сам собой.
- Наверное, да. – ответила я и меня в тот же момент бегом унесли в нашу спальню.
- А как же ужин? – попыталась вернуть мужа за стол.
- К Тлалоку ужин! – буквально прорычал супруг. – Сейчас главное жену отблагодарить!
«Ну, ну, можно еще поспорить! Благодарить или получать благодарность?» - подумала я. Но эта мысль не вызвала недовольства, в накладе я явно не останусь!
- И как супруг собрался меня благодарить? – спросила, когда меня бережно отпускали на постель.
Мой муж не спешил отвечать, неторопливо разматывая набедренную повязку. Этот паразит очень хорошо знал, какое впечатление производит на меня его тело тренированного воина!
- Я думаю, - мягкой походкой хищной кошки отправился ко мне мой муж. – моей супруге понравиться!
- Мой супруг в этом так уверен? – все же не смогла удержаться я, чтобы не поддразнить.
- А мы у нее спросим! Потом!
И ведь спрашивал! В эту ночь мой муж особенно нежен, но каждый раз, заставляя меня рассыпаться миллиардами звезд от нестерпимой нежности, спрашивал!
Теперь Уанитль трясся надо мной, словно наседка над яйцом. Он сам лично провожал меня до больницы, а потом убегал по своим делам. Забирал меня с работы тоже он, не доверяя это дело даже своим лучшим воинам. Так продолжалось неделю, пока однажды я просто не упала в обморок.
И надо же этому было случиться вечером, перед самым приходом мужа. Просто день выдался особенно жарким и душным. Я каждые пять минут бегала умываться к рукомойнику, куда жалостливые индейские женщины постоянно наливали холодной воды из колодца. Но помогало это ненадолго!
На такой жаре есть было совершенно невозможно, поэтому неудивительно, что к вечеру организм просто не выдержал.
Пришла в себя я от запаха жженного пера, что водила перед моим носом Коаксок. При этом она умудрялась еще выговаривать моему посеревшему мужу, что если он не хочет остаться без жены и ребенка, то должен лучше обо мне заботиться, а не потакать всем моим капризам. Вот ведь предательница!